Хо

Raptor

— Смотря что ты имеешь в виду. Тебя ведь тревожит реальность? Я угадал?

Она никак на это не отреагировала. Похоже, что её действительно уже ничто не удивляло.

— Меньше всего меня волнуют иллюзии. Тем более, чужие иллюзии, — равнодушно ответила она, глядя в пол. — Зато меня волнуют мои друзья. Они остались там. И им не поможешь ни ты, ни твой придуманный мир.

— Ваша яхта пошла на дно. Вы перебрались на борт заброшенного корабля, который выведен из строя и плывёт по воле волн неизвестно куда. История — что надо.

Женя повернулся к ней боком,

развернув своё кресло немного вправо и, задумчиво приподняв голову, начал рассматривать резные багеты, удерживающие тяжёлые шторы под самым потолком. По краям этих багетов, выполненных их неизвестного материала похожего на дерево и на железо одновременно, располагался декор, изображающий ухмыляющиеся, оскаленные головы химер, плотно крепящиеся на изогнутых ребристых шеях. Головы смотрят в разные стороны, с обоих краёв багетов. Не пугают. Напротив. Улыбаются, дразнясь тоненькими язычками. Евгений глядит на них и перед глазами поражённой Ольги предстаёт его чёткий светлый, почти птичий профиль, словно выточенный прямо из воздуха. Вот он вздохнул и сделал горлом лёгкое глотательное движение.

— Ты знаешь это? Знаешь что с нами произошло? — стараясь всё также казаться максимально равнодушной, осведомилась гостья.

— В общих чертах. За исключением деталей, — он снова плавно повернулся к ней лицом.

Высокий лоб подёрнулся паутинками морщинок.

— В целом, ситуация тяжёлая, но не безнадёжная. Ведь вы живы? Да. Причём живы все. Никто не пострадал, никто не заболел. Конечно же, путешествовать в открытом море на корабле-призраке, без руля и без ветрил, это опасное занятие. Но ведь на этом корабле есть всё, чтобы можно было беззаботно пережить это неприятное путешествие как минимум десять дней. Сухая и чистая постель, санузлы, душевые кабины, уцелевшие водонагреватели, почти полные газовые баллоны, функционирующий генератор, целые шкафы консервированной провизии и макаронных изделий. Не суперкомфортабельный лайнер, согласен, но ведь условия для существования на этом судне вполне приемлемые, чтобы не умереть от холода или голода. Согласись.

— Десять дней, — нервно усмехнулась она, складывая свои слегка дрожащие руки на груди. — Я не знаю, как смогу там и сутки-то прожить.

— Приспособишься. Человек создан приспособленцем, — и снова нажим на слово «человек».

— К тому же, — он развёл руками, — не сомневаюсь, что вас уже ищут. А значит найдут рано или поздно. Не печалься.

— Только на это мне сейчас и остаётся надеяться, — поёжилась Ольга.

По её спине пробежал лёгкий холодок.

— Скорее бы нас нашли.

— Вы не погибли, значит вам суждено жить, — Евгений отклонился на спинку своего кресла и словно наполовину утонул в ней. — Я всегда говорил своим друзьям, что нужно внимательно выбирать себе компанию. С кем поведёшься…

— Ты о чём? — она кинула на него острый, обидчивый взгляд.

— Да так, — он немного приподнял голову и закинул за неё обе руки, при этом его шейный позвонок слегка хрустнул. — Забудь. Это я о своём. Проехали. Лучше расскажи мне, что тебя действительно тревожит. Ведь ты не считаешь, что вам

повезло? И ты не согласна со мной, что все твои друзья здоровы. Я прав?

— А ты сам не знаешь? — Оля отвернулась, надув губки.

В её душе закипало какое-то раздражение, словно Евгений нарочно издевался над ней, поигрывая с её незаживающей ноющей раной.

— Не знаю. Клянусь. Расскажи, что не так? Я ведь твой друг. Поделись со мной.

Он не говорил. Он шептал заклинания, против воли отворяющие двери её накрепко закрытой от внешнего мира истерзанной души, и она сдалась.

— Меня тревожит Настя, — всё также не поворачиваясь к нему лицом, уставившись на зелёный мирок аквариума, раскрыла карты Ольга.

— Настя, — кивнул собеседник, медленно опуская руки и кладя их обратно на стол. — Постой, я припомню её…

— Ты её всё равно не знаешь. Я сама познакомилась с ней всего неделю назад.

— … это ведь такая рыженькая? — он пропустил её слова мимо ушей.

Он знал Настю. Откуда?!

— Да.

Оля уже не могла скрыть своих удивлённых глаз. Она посмотрела в чёрные безжизненные зеркала очков своего оппонента и опять ничего в них не увидела, кроме собственного, слегка искривлённого, словно в «комнате смеха», отражения.

— Откуда ты зн…

— Такая милая девушка, — не дал ей довести свой вопрос до конца погрустневший голос Жени. — Такая спокойная. Что же с ней могло стрястись? Почему она тебя так волнует?

Он не кривил душой. Его действительно это интересовало. А может он искусно играл с собеседницей, умея максимально владеть интонацией своего голоса.

— Она себя очень странно ведёт. Это началось с того момента, как мы потерпели крушение, — объяснила Ольга, слегка карябая ноготком блестящую крышку стола.

— А точнее, с момента приближения корабля-призрака, — прошептал Евгений так тихо, что она не смогла уловить его слов, больше похожих на журчание лесного ручейка, струящегося на самой глубине тёмного оврага.

Она не расслышала их, почти бессмысленных, хотя и пугающих, наверное потому, что адресовались они не ей, а скорее ему самому.

— Странно ведёт? — теперь он произнёс уже громко и чётко, как опытный психоаналитик, принимающий пациента. — В чём выражается эта странность?

— Она… — Оля долго не могла подобрать нужные слова, а точнее, этому препятствовало одно чувство, назревающее в глубине её души алым бутоном — чувство страха, который с радостью готов впустить в свои призрачные объятия, а вот выпустить… — Она… Складывается такое впечатление, что она сходит с ума. Иначе её поведение попросту невозможно охарактеризовать. Взгляд безумный. Речи — бессмысленные, бессвязные. Действия лишены рациональности.

— Вероятно она просто напугана. Ситуация та ещё, — Евгений пожал плечами, а затем вдруг выхватил «Паркер» из подставки-мавзолея и начал его нервно покручивать тонкими изящными пальцами. — Вспомни, сколько вам пришлось пережить. Нервный срыв в такой ситуации — дело обычное. Ведь далеко не у всех людей нервная система такая устойчивая и крепкая. Многие не выдерживают, «ломаются».