Хо
Шрифт:
— Безусловно, должен. Но я, правда, не знаю, почему вы не можете выбраться в реальность. На мой взгляд, так нет ничего проще.
— Это действительно легко, если реальность, в которую ты возвращаешься, не является замкнутым «карманным» измерением, которое лишь имитирует реальность, но на деле же вовсе ею не является.
— Во всё это верится с очень большим трудом. Я никогда не слышал о том, чтобы люди попадали в подобные западни. Это определённо нетипичный случай. Даже не знаю, что тебе посоветовать.
— Неужели ты вообще ничем не можешь
— Но я не могу вытащить тебя в, как ты говоришь, настоящую реальность, по той простой причине, что здесь нельзя вот так банально взяться за руки, и очнуться вместе. Ты опять вернёшься в свою фальшивую реальность — на корабле, а я проснусь в обрыдлой больничной палате города Новосибирска. Я не знаю, как выбираться из сумеречных ловушек, опять же, потому, что сам в них ещё ни разу не попадал. Даже не слышал про них ничего. От тебя — впервые.
— Но… Но ведь можно же как-то использовать эту возможность. Ведь ты свободен, в отличие от меня. У тебя есть контакт с реальностью. Используй его, чтобы спасти нас.
— Рад бы. Но как? Ты считаешь, что мне поверят, если я вдруг начну говорить о каком-то корабле, затерявшемся где-то посреди Чёрного моря, и о людях, которые заперты на нём, и ждут помощи. Допустим, мне удастся до кого-то докричаться, но в этом всё равно не будет никакого смысла, если информация лишена чётких сведений. Ты знаешь координаты этого корабля? Нет. Тогда как мне обозначить ваше местоположение? То же самое, что тыкать пальцем в небо.
— Ты можешь хотя бы связаться с моей мамой? Передать ей, что… Что я жива. Пока ещё жива.
— А как мне объяснить ей, откуда я узнал об этом?
— Не важно, что ты будешь объяснять! Главное, что она узнает!
Взрывоподобный гром, внезапно расколовший небеса, свалил их обоих с ног. Поднявшийся неведомо откуда ветер, принялся гонять облака по кругу, отрывая от них большие клочья.
— Вторжение! — простонал Кирилл, схватившись за голову, и тут же лишился чувств.
— Хо! Хо! Хо! — неслось сверху беспощадное уханье.
Ольга подняла глаза, и увидела расширяющееся алое пятно, постепенно пожиравшее небо. Увеличиваясь в размерах, пятно всасывало в себя пространство, искажая его, как бы растягивая, точно пытаясь порвать мир, и втянуть его внутрь по кускам. Ситуация ухудшалась с каждой секундой. Быстро вернув самообладание, Вершинина принялась трясти Кирилла, и хлестать его по щекам.
— Очнись, Кирилл! Твой мир рушится! Помоги остановить Хо!
Придя в себя, Кирилл тут же скорчил страшную гримасу, и вновь схватился за голову.
— Бошка-а-а ра-а-аска-алывается. Что-о со мно-ой?
— Поднимайся! Время не терпит! Оно вот-вот проникнет сюда!
— Не выйдет. Не позволю.
Всё ещё держась одной рукой за лоб, Кирилл приподнялся, и вытянул вторую руку навстречу расширяющемуся кровавому знамению.
— Прочь! Пошёл прочь!!!
Последовала яркая вспышка, и парень откинулся назад, опрокинувшись на спину, точно
— Всё, — прошептал Кирилл, поднимаясь, и тяжело дыша. — Более нет причин для волнений. Никто не имеет права соваться сюда против моей воли. Никто. Не бойся, Оля, здесь ты под моей защитой.
— Ты уверен, что принял достаточные меры? — осторожно спросила Ольга.
— Более чем. Я запечатал брешь специальной печатью. Серебряные врата выдержат любой напор. Они непробиваемы…
Ответом на его слова послужил небывалой силы удар, сотрясший створки ворот так яростно, что те выгнулись глубоко вовнутрь. К счастью, замок устоял.
От страха, Ольга спряталась за спину Кирилла. Тот был так поражён, что стоял с открытым ртом, таращась на повреждённые ворота. Минуты чудовищного напряжения сменяли друг друга, но новых ударов не последовало.
— Обалдеть. Вот это силища, — прошептал Кирилл. — Что же за дракон обладает такой мощью?
— К сожалению, вынуждена тебе представить моего знакомого сумеречника. Даркен Хо, прошу любить и жаловать. Ты ведь, кажется, говорил, что сумеречники никогда не нападают на людей. Ты и теперь так считаешь?
— Но с какой стати ему потребовалось на меня нападать?
— Дело не в тебе, а во мне. Это за мной оно охотится. Ты помог мне спрятаться от него, но оно всё равно меня нашло, и попыталось забрать силой.
— А ты ему зачем?
— Я — его пища. Только и всего.
— Неужели Аня и вправду ошибалась насчёт тёмных ангелов?
— Людям свойственно ошибаться. Может быть, твоя Аня действительно права в том смысле, что подавляющее большинство сумеречников — безобидны, как хомячки. Но в данном случае мы имеем дело с отмороженным сумеречным браконьером. Этот не перед чем не остановится. Любые законы и порядки ему абсолютно по барабану. Я помню, Женька как-то раз говорил о том, что в обществе сумеречников, Хо считается преступником, рецидивистом, отверженным изгоем. А если даже его собственные собратья не в силах найти на него управу, то что уж говорить о нас — простых людях?
— Ну, уж нет. Кем бы он там не был, здесь ему делать нечего. Я доработаю свою оборонную систему, и сделаю её поистине неприступной. Даже для такого отродья. Тебе советую пока что остаться здесь. Погости у меня. Хо тебя здесь не достанет.
— Да не могу я, в том-то и дело. Там, на корабле остался мой единственный выживший друг — Гена. Он пока ещё не знает о сумеречном мире. Не верит в него. Пока ему неведомы истинные масштабы нависшей над нами угрозы — он находится в гораздо большей опасности, чем я. Я должна вернуться, и вместе с ним искать путь к нашему спасению.