Хо
Шрифт:
— Я… Ничего. Я так… — не сразу сообразила что ответить растерявшаяся Ольга, пытаясь высмотреть нового собеседника среди яркого света. — Извините, если потревожила. Мне показалось, что кто-то звал меня.
— Нет-нет, не стоит извиняться. Я всё понял. Это моя ошибка. Видите ли, я звал другую… То есть, я не ожидал, что меня услышит кто-то посторонний. Это так необычно.
— Прошу Вас, не волнуйтесь. Я сейчас же покину Ваш мир… Знать бы только, как это сделать…
— А Вы куда-то торопитесь?
— Да, в общем-то, не сказать, чтобы я очень торопилась.
— Тогда что Вам мешает задержаться
— Спасибо за комплимент. Так с кем я имею честь…
— Ах, да, простите. Удивление так захлестнуло меня, что я совсем забыл об элементарных правилах вежливости. Добро пожаловать в мой волшебный мир Поднебесья. Я — его скромный создатель. Надеюсь, что Вам здесь нравится, дорогая, эээ…
— Ольга. Да, здесь очень мило. Я сразу отметила Ваш прекрасный вкус. Вот только, к сожалению, до сих пор не узнала, как Вас зовут.
— Я польщён, дорогая Ольга. Позвольте представиться, — наконец-то он покинул солнечный фон, и, спустившись с лестницы, остановился напротив гостьи. — Кирилл. К Вашим услугам.
Выглядел новый знакомый не менее своеобразно, чем его мир. Одетый в длинную, белоснежную тогу и с лавровым венцом на голове, он больше смахивал на древнеримского императора, нежели на современного человека.
— Хотя, мне больше нравится имя Кириллиус Неподражаемый, — приняв горделивую осанку, добавил хозяин.
Заметив лёгкую гримасу на лице Ольги, он кашлянул в кулак, и сконфуженно усмехнулся.
— Как я понял, шутка оказалась неудачной. Беда у меня с чувством юмора. Мало кто его понимает. Не обращайте внимания, и забудьте об этом.
Ольга понимающе кивнула.
Улыбаясь, Кирилл мягко пожал её руку, тут же приняв облик обычного современного горожанина. Вместо высокопарной тоги, на нём теперь была одета сиреневая рубашка-безрукавка, слегка потёртые джинсы и белые кроссовки. Бледное худое лицо нового знакомого было продолговатым, с жиденькими, едва пробившимися усиками и треугольным подбородком. Длинные, прямые волосы светло-коричневого цвета опускались почти до самых плеч. Лёгкая, слегка блаженная улыбка, практически не сходила с его тонких губ. «Совсем молодой мальчишка», — подумала Ольга. — «Лет шестнадцати — семнадцати, наверное».
— Вот уж не думала, что могу здесь встретить ещё одного миротворца.
— А что в этом удивительного? На самом деле таких как я довольно много. Очень странно, что Вы об этом не знали. Кстати, предлагаю перейти на «ты». Так как-то попроще общаться будет, без лишнего официоза. Так как?
— Я не против.
Чудесно, присаживайся, — быстро материализовав прямо из облака удобный диван с высокой спинкой, Кирилл пригласил Ольгу присесть.
Та согласилась. Расположившись с ней рядом, гостеприимный хозяин осведомился:
— Значит, ты хотела встретиться с кем-то из своих знакомых, и нечаянно наткнулась на меня. Может быть, я задерживаю тебя?
— Нет-нет, не задерживаешь. Напротив, я бы не хотела сейчас встречаться со своими знакомыми. Позволь задать вопрос, а кто кроме тебя ещё здесь обитает? Ну, в смысле, из создателей миров.
— Да много
— Почему?
— Видишь ли, большинство из них даже тут стремятся жить так же, как и там — в реальном мире. Кучкуются, объединяются в сообщества, строят совместные среды обитания. Они, по сути своей, приспособленцы. Не хотят ничего придумывать самостоятельно, и живут за счёт чужих идей. Я презрительно называю такие миры «попсовыми». Их цель — притянуть к себе как можно больше народу, и устроить что-то вроде пресловутого мегаполиса, со всеми вытекающими последствиями. На мой взгляд, это величайшее преступление — переносить сюда пороки реального мира. Здесь мы получили возможность прикоснуться к прекрасному, стать истинными творцами, гениальными кудесниками. Как можно пренебрегать этим великим даром ради стремления к бытовому коллективизму? В общем, поэтому и держусь от них подальше. Стараюсь общаться с такими же героями-одиночками, как я сам. Индивидуалами. Желающими мыслить самостоятельно, а не так, чтобы за них думали другие. Понимаешь?
— Прекрасно понимаю. Но не все люди способны так искусно фантазировать. Для этого необходимо быть творческой натурой.
— С этим не поспоришь.
— Расскажи мне, как ты здесь оказался? Евгений, ну-у, мой проводник, сказал, что проникнуть сюда можно только при помощи кого-то осведомлённого.
— И он совершенно прав. Моим проводником была самая чудесная девушка на свете. Та, которой принадлежит моё сердце. Это она рассказала мне об этом мире. Поняла меня, помогла проникнуть сюда, и полноправно здесь обосноваться. Если бы не она, я бы по сей день влачил жалкое существование там — в жестокой и несправедливой реальности.
— А как её зовут?
— О, её зовут Анна. Анечка. Моя прекрасная богиня.
— А где она сейчас?
— Ах, если бы я знал. Понимаешь, она такой человек. Отличается своеобразностью, независимостью, и непостижимостью. Она постоянно ищет пути для самосовершенствования, не смотря на то, что уже является совершенством. Для меня, по крайней мере. Я без ума от неё. Вот и сейчас она где-то там, штурмует сумеречные пределы, ищет свою недосягаемую звезду. Но, знаешь, она всегда возвращается. Уставшая, измотанная. Но готовая продолжать поиски. Отдыхает, приходит в себя, а после, вновь отправляется в путь. Она настырная.
— А почему ты не с ней?
— Видишь ли, я не совсем такой человек. Я не люблю путешествовать, и попусту рисковать своей жизнью. Хотя, ради неё, я бы пошёл на это, но… Она меня не берёт с собой. Она привыкла путешествовать в одиночестве. Такой уж она человек. А мне приходится постоянно ждать её. Это моя судьба, наверное.
— А ты уверен, что именно это — твоя судьба?
— Что ты такое говоришь?!
— Ладно, ладно, извини. Я не хотела тебя обидеть. Раз ты считаешь это своим уделом — ради бога, продолжай в том же духе. Мне вот что интересно. Неужели твоя жизнь здесь действительно является олицетворением безмятежности? А как же сумеречники? Неужели они тебя совершенно не беспокоят?