Хитман
Шрифт:
Мое интервью в тот вечер стало самым длинным в истории бизнеса на тот момент - 22 - минутная речь в прямом эфире, которую я считаю лучшей в своей карьере. Я был одет в новый черный кожаный пиджак, который говорил о моих намерениях: на его спине был угрожающий череп в розовом треугольнике. ( Никто из фанатов никогда бы не догадался, что этот рисунок нарисовал Джерри Лоулер, как один из вариантов эмблемы для хоккейной команды Калгари Хитмен.)
Сначала я извинился перед своими поклонниками по всему миру за мою вспыльчивую речь. А потом я сделал глубокий вздох, думая: " Ну, вот оно ":
– ... что касается моих фанатов в Соединенных Штатах Америки, я не извиняюсь
LINK: Горилла Монсун и Винс МакМэн умоляли меня не уходить. Подумать о моих поклонниках. Так я и сделал. Мне обещали титульный бой на WrestleMania, если я выиграю четырехсторонник. Звучало неплохо. И я согласился. Я вернулся. Но тут ваш чемпион, ваш герой, Шон Майклз выдумывает эту смертельную травму и сдает пояс, чтобы найти свою улыбку ... Вы говорите, что я нытик, я видел, как все плакали в тот день ...
Я думал только об одном после всех подстав от каждого работника WWF ( и после того, как меня предали вы, фанаты рестлинга в Соединенных Штатах ) - я решил провести матч болевых со Стивом Остином и дать ему то, что он заслуживает. Старую, добрую взбучку. И вот когда я сделал это, когда я уничтожил эту грязную, жалкую, вонючую гиену Стива Остина, вы решили отвернуться от меня и поддержать его.
Большинство зрителей на арене стояли в полнейшем молчании, не в состоянии осознать того, что происходило на их глазах. Но были и такие преданные фанаты Хитмана, которые поддерживали мои чувства к WWF, которая действительно подставила меня, и им это нравилось не больше, чем мне. В их представлении я обращался к части американской аудитории рестлинга, которая действительно изменилась, но они - то остались прежними и поддержали мой хил - терн. Лоулер также встал на мою защиту. Поэтому Винсу пришлось заострить внимание ТВ - аудитории на том, что я действительно стал плохим парнем: " Яд сочится из Брета Харта ". Еще они показали плакат: " Брет, будь проще ! "
Ненависть сквозила в моем взгляде, пока я произносил предложенные Винсом фразы:
– Я уже столько раз доказывал свою значимость здесь, в WWF. Я пытался быть тем, кем вы хотели меня видеть, но мне кажется, вы не понимаете, что значит иметь достоинство, самообладание, престиж ... быть человеком, который вносит своим присутствием класс ... потому что вы поддерживаете своих героев, вроде Чарли Мэнсона или О Джей Симпсона. Никто так не восхваляет преступников, как американцы. Все другие страны мира все еще уважают различие между хорошим и плохим.
Я сказал " уважают " с презрением и сделал глубокий вдох, готовясь
– Теперь, когда мы поговорили по душам, для меня очевидно, что вы, американские фанаты от одного побережья до другого, не уважаете меня. Так вот, я не уважаю вас. Вы этого не заслуживаете. Отныне, каждый американский любитель рестлинга может поцеловать меня в задницу !
В этот момент Шон появился на рампе и проследовал к рингу, чтобы провести свой терн:
– Эй, Хитман ! Я знаю лучше всех, что ты признаешь свое поражение, только если получишь записку от Господа Бога. Я старался быть честным. Но теперь, Брет, я не могу выступать. Я знаю, что ты крепче меня. Бла - бла - бла. Я признаю это. Все в порядке. Я не должен быть обязательно номером один. Я не зациклен, как ты. Я делаю свою работу, потому что люблю ее. Ты же делаешь это, Хитман, потому что, по - твоему, это все твое. Ты должен понять, что, когда эти люди достают свои кровные деньги из бумажников, чтобы посмотреть на тебя, меня или кого - то другого, они имеют право поддерживать или освистывать, кого им угодно. И не тебе мне об этом говорить, они поддерживают меня сейчас, но они освистывали меня раньше. Но я ведь не выходил из себя от этого.
В это мгновение какой - то раздраженный зритель крикнул Шону: " Врешь ! "
Шон продолжил, рассказывая мне о первой поправке к Конституции США:
– Я не хочу больше ходить вокруг да около. Брет, друг мой, ты хочешь этого ? Давай же ! У нас в Соединенных Штатах Америки есть поговорка: Америка, влюбись в нее или проваливай.
– Пацан, - ответил я, - вернись в раздевалку. Просто уберись с глаз моих долой.
– Кстати, как ты узнал, что я снимался для того гейского журнала ? Ты просто не мог не пролистать странички, да ?
Зрители зашумели. Шон повернулся ко мне спиной, чтобы позаигрывать со зрителями. Я молниеносно набросился на его якобы травмированное колено. Подтянув его к стойке ринга, я выбрался наружу и запер его в свою " четверку " вокруг стойки. Какими бы реальными ни казались наши слова, мы все еще работали: Шон придерживал мою ногу, защищая меня от падения головой вниз, что являлось самой большой опасностью этого захвата.
Слова Шона, как и мой спич, были написаны самим Винсом. Он управлял нами, как парой марионеток.
25 марта мы записывали Raw в Пеории, оно должно было выйти в эфир в следующий понедельник. В тот вечер Оуэн и я закончили нашу трехлетнюю войну, сдержав обещания, данные друг другу перед началом сюжета " брат против брата ". У Дэйви и Оуэна был матч - реванш за пояс Европейского чемпиона, хотя они все еще были действующими командными чемпионами WWF. В разгар их боя я выбежал на ринг и разнял их, словно старший брат, разнимающий пару глупых младших родственников. Наведя порядок, я взял микрофон и произнес монолог о семейных ценностях. Разгневанные зрители освистывали меня, но я обращался только к Оуэну и Дэйви: " За что вы сражаетесь ? Американцы не ценят семью, всю американскую историю брат шел против брата ".
Они снова накинулись друг на друга, но я встал между ними и обратился к Дэйви: " Мы боролись на стадионе Уэмбли. Мы бились, как мужчины, и обнялись после боя ". Казалось, мои слова тронули его, особенно, когда я напомнил, как они использовали Диану, чтобы вбить клин между нами. Наконец я повернулся и к Оуэну, моему обиженному младшему брату: " Кто выручал тебя чаще, чем я ? " Я почти умолял Оуэна, чьи глаза заблестели от слез, а губы задрожали ; за такую игру он мог бы легко выиграть Оскар. Несмотря на оскорбления, я заметил, как зрители в первом ряду стали симпатизировать нам.