Хищное утро
Шрифт:
Да и ладно бы радость: полиции я не соврала ни словом. Мне сложно представить даже теоретически, как на территории особняка может образоваться неожиданный труп.
Пятьдесят семь охранных горгулий — это не шутки; клиенту, вздумавшему сделать у меня заказ, для аналогичной площади я рекомендовала бы приобрести четырёх. Если принять за данность, что люди не умеют материализовываться из пустоты, то как минимум сам этот труп должен был как-то войти к нам и не поднять этим тревоги. Для этого он должен был быть приглашён кем-то из Бишигов.
Ну и дальше, —
И зачем — ну право слово, зачем?! — ничего из себя не представляющему Асджеру Скованду могло понадобиться сюда лезть?
После обеда я самолично проверила чары во всех горгульях. Это заняло меня до поздней ночи и не сказать, чтобы чем-нибудь помогло: никаких посторонних вмешательств я не обнаружила, больших внутренних сбоев — тоже. От одной из досмотровых горгулий, каменной львицы с орлиной головой по кличке Царица, удалось добиться, что убитый вошёл своими ногами и имел приглашение от Бишига. К сожалению, особых подробностей к этой информации не прилагалось: горгульи — плохие свидетели. Ими управляют чары, и по ним можно лишь отчасти достраивать произошедшее.
— Первый раз слышу, — сварливо отозвалась бабушка, когда я спросила её про Асджера.
Она сидела в своей гостиной, у жарко натопленного камина, с ногами в тазу, — от него поднимался пар. Строгое домашнее платье Керенберга задрала на неприличные высоты, а сухие старушечьи колени обернула бинтами, вымоченными в чём-то зелёном. По зиме у неё частенько ломило суставы.
— На острове снесло метеовышку. Туда ей и дорога, но надо решить, ставить ли новую. Что думаешь?
— Дорого.
— Хо! Ну, конечно, дорого. А что в наши времена дёшево? Разве что совесть, кхе-кхе.
Я поморщилась, а она кивнула на стол. Бабушка по старинке вела большой, вручную разлинованный журнал, куда вносила все плановые расходы. Сумма напротив метеовышки стояла неприятная.
— Лучше по весне обновим в порту грузовой дебаркадер, — нахмурилась я.
Бабушка цокнула языком и покачала языком.
Как и многие пожилые колдуны, она любила вспоминать другие острова, богатые и привольные. Но безжалостные хроники говорят: таких островов никогда не было. Трава была зеленее разве что в ностальгических воспоминаниях.
— Я запретила всех посторонних гостей, — предупредила я. — Если нужно кого-то пригласить, скажи мне, я сама встречу.
Бабушка недовольно фыркнула, но ничего не сказала.
Она полагала, вероятно, что этот Асджер был новым хахалем Ливи, — потому что если кто-то из Бишигов и проявлял безответственность, это всегда бывала она. Собственно, я и сама в первую очередь позвонила сестре, но она буркнула рассеянно: «А это кто?» — а потом у неё там что-то зазвенело и разбилось, а сама Ливи выругалась так грязно, что непонятно было, как вообще
Мы обсудили ещё преимущества мобильных дебаркадеров перед стационарными, главным из которых была сравнительная дешевизна, но оттягивать бесконечно было нельзя, — и незадолго до полуночи я постучалась в комнаты своего мужа.
Я немного надеялась, что он уже спит, но этому не суждено было сбыться. Ёши открыл почти сразу: он был одет в домашние халаты, шёлковые и вышитые, но всего-то двухслойные, и держал в руках нечто вроде плоского шила.
— Давайте не сегодня, — устало вздохнул Ёши. — Я ценю ваши старания, но, право слово, сегодня совсем не в настроении для…
— Не переживайте, — мрачно ответила я, — вы меня тоже не впечатлили. Что это и почему вы этим в меня тыкаете?
— Клюкарза, извините, — он наконец опустил инструмент и, увидев мой вопросительный взгляд, пояснил: — для резьбы по дереву.
— Я могу войти?
— Заходите.
В кабинете и гостиной было темно, зато в мастерской — полный свет, и эта комната выглядела самой обжитой из всех. На столе сидел деревянный заяц, ещё довольно грубый, но уже узнаваемый, а рядом в футляре было разложено ещё штук сорок таких «клюкарз», в которых я наконец распознала разновидность стамески. Деревянную стружку Ёши аккуратно сметал в жестяную банку.
— Вы хотели?..
Я опомнилась и отвлеклась от обстановки:
— Хотела уточнить, знаете ли вы Асджера Скованда.
— Конечно, — он пожал плечами, сел за стол, взялся за инструмент и принялся ковырять им заячью спину. — Меня уже спрашивали, или вы решили делать за полицию их работу? Мы с Асджером учились вместе.
— Это вы велели горгульям его пропустить?
Ёши обернулся и посмотрел на меня с сомнением.
— Нет, — медленно сказал он, вглядываясь в моё лицо. — С чего бы? Мы не так чтобы активно общались.
— Вы уверены? — с нажимом повторила я.
— Прекратите.
Какое-то время я сверлила его взглядом, а он правил изгиб заячьего бока.
— С сегодняшнего дня все гости только через меня, — наконец, сказала я. — Я отдала горгульям новый список допущенных лиц, лично вы в нём есть. Если планируете кого-то пригласить, сообщите мне заранее.
— Как скажете, — невозмутимо согласился Ёши. — Если это всё, могу я продолжить?..
— Да, — я поджала губы. — Конечно. И вас не было на завтраке — это почему?
— Я часто работаю по ночам.
— Ясно. Разумеется. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Почему-то очень хотелось треснуть дверью. Но я, конечно, удержалась.
xv
Она прекрасна, как видение, — стоит среди сияющих стёкол, в игре световых бликов, и иссиня-чёрные локоны струятся ласковой волной до самого пола. В её волосах — сложенная из серебряных спиц корона, камни, сияющие нити и осколки зеркал.
Она одета в один лишь лунный свет. Её кожа сияет. В ней не найти ни одного изъяна.