Хищник
Шрифт:
Я мою руки и на этот раз избегаю зеркала. Потом выхожу в спальню и жду, не уверенная, следует ли мне просто выйти на улицу.
Я скручиваю вместе руки и задаюсь вопросом, что случилось бы, если бы я попыталась сбежать. Дэмиан сказал, что его послал дядя Том, но это мало, что значит. Он может быть одним из них, нянчится со мной, пока не объявится дядя Том, а затем они убьют нас обоих. Это может быть ловушкой.
Паника начинает расти во мне, когда в моей голове одна за одной всплывают мрачные мысли.
Дэмиан возвращается в комнату, а затем идёт
— Не поднимай голову. Снаружи никого нет. До дома ехать два часа. Даже не смотри в окно. Будет лучше, если ты просто попробуешь проспать всю дорогу.
Он берёт меня за подбородок и приподнимает моё лицо к своему. Мой взгляд устремляется на него.
— После сегодняшнего дня всё это закончится. Ты должна исчезнуть.
Я сглатываю, не уверенная, что понимаю его слова.
— Нам просто нужно смешаться с толпой так хорошо, как только сможем, и чтобы никто не обращал на нас внимание. Мы почти дома.
Уголок его рта слегка дёргается, а затем Дэмиан отпускает мой подбородок и двигается к кровати. Он хватает пару шлёпок с пола, которые я раньше не замечала, и подходит, приседая передо мной.
— Ногу, — приказывает он. Я поднимаю левую ногу, и мне приходиться схватить его за плечо, чтобы не упасть. Дэмиан надевает шлёпок мне на ногу, а затем я быстро засовываю правую ногу в тот, который он оставил на полу, прежде чем он смог бы взять его. Я отпускаю его плечо и отхожу от него, моё сердцебиение учащается от прикосновений к нему. Не думаю, что когда-нибудь наступит время, когда я буду доверять другому человеку или снова почувствую себя в безопасности.
Хищник поднимается в полный рост, а затем начинает сдирать одеяла и простыни с обеих кроватей. Я наблюдаю, как он протирает комнату — везде и с такой тщательностью, что это пугает. Я не двигаюсь, пока он проходит по комнате и в ванной трижды. Чёрт, этот парень дотошный. Он убеждается, что мы ничего не оставили после себя.
Как только он остается доволен своей работой, то снова приказывает мне двигаться.
— Пойдём.
Я выбегаю из комнаты прямиком на холодный воздух. Снаружи всё ещё темно. Даже не знаю, сколько времени. Я оборачиваю руки вокруг себя, чтобы сохранить побольше тепла.
Когда рука Дэмиана опускается на мои плечи, я вздрагиваю. Он притягивает меня к себе сбоку, а затем начинает идти. Всю дорогу я не поднимаю взгляд, следуя за ним. Как он просил, я не отрываю глаз от своих ног, до тех пор, пока Хищник не останавливается около машины серебристого цвета, довольно простенькой, наверно, какая-то модель седана. Всё — отель, одежда, машина — простое, кроме него самого. Хищник подталкивает меня к пассажирскому сидению. Я чувствую, как автомобиль прогибается под его весом, и слышу урчание ожившего двигателя.
Внезапно он резко протягивает руку
Когда Дэмиан кладёт руку на подголовник, смущение и облегчение проносится через меня. Наши глаза встречаются на мгновение, прежде чем он переводит взгляд назад, чтобы выехать задом с парковки. Я смотрю на него извиняющимся взглядом, который он даже не видит.
Мы едем в тишине, только жужжание других машин и гул колёс нарушают тишину предрассветного утра.
Мы ни разу не останавливаемся, и я не поднимаю глаз.
Я много думаю.
Впервые, вспоминая обо всем, у меня нет слёз, чтобы приглушить вспышки воспоминаний. Как будто мотель был безопасным коконом, куда воспоминания не могли проникнуть, и теперь, когда мы ушли, они атакуют на меня со всех сторон.
Я запомнила запах машины, когда Дэмиан положил меня на заднее сидение несколько дней назад. Я помню одеяла, которыми он накрыл меня, и что он не снимал их, пока я не проснулась в комнате мотеля.
Не знаю, как долго я была в отключке в первый раз, или второй, или пока я, наконец, не проснулась в тот день.
Но я также помню его взгляд, когда он убил их всех.
Он убил тех людей.
— Они все мертвы. Ты убил их всех, — мой голос звучит так же безразлично, как и его, в последние несколько дней.
— Да, — говорит Хищник. И это всё, что он произносит.
— Почему?
Я не знаю, зачем спрашиваю. Часть меня хочет их смерти. Другая часть не хочет думать о них, не хочет заботиться о том, дышат ли они.
— Ты действительно хочешь, чтобы я ответил? — спрашивает он. Несколько секунд я чувствую на себе его взгляд, прежде чем мужчина переводит глаза обратно на дорогу впереди. Я смотрю на его руку, держащую руль, другая покоится на бедре. Всё в его манере поведения легко, расслабленно. Всё, кроме его глаз.
— Да, — шепчу я. Я хочу знать, почему он делает то, что делает, и чем именно он зарабатывает на жизнь.
— Я делаю разные вещи, в основном выслеживаю и зачищаю, — после паузы говорит он. Я не отрываю глаз от руки, которая лежит на бедре. Он не сжимает её в кулак, она остаётся расслабленной, как будто для него это просто ещё одна беседа.
— Люди нанимают меня, если кто-то пропадает без вести, и я нахожу их, прежде чем ситуация становится паршивой. Я убеждаюсь в уничтожении любых улик, которые когда-либо были, и устраняю виновных, так что они больше никого не побеспокоят. Это то, в чём я хорош.
Мой взгляд сам собой останавливается на его руке. Эта рука нажимала на курок. Эта рука убивала. Как много людей Хищник убил? Чувствует ли он раскаяние? Является ли он серийным убийцей, и как только я потеряю свою бдительность, убьёт ли он меня тоже?
— Как ты думаешь, кто больше заслуживает смерти: невинный ребёнок или наркобарон? — неожиданно спрашивает Дэмиан, выдёргивая меня из моих панических мыслей.
— Конечно, не ребёнок, — бормочу я себе под нос, раздражённая тем, что он вообще спросил у меня такую вещь.