Хищник
Шрифт:
Дверь со скрипом открывается, моя голова кружится так, что я едва ли понимаю, что происходит, но старик уже ушёл. Я не уверена, что расслышала его правильно. Он сказал «бежать»?!
Дверь остаётся открытой, и солнечный свет льется внутрь. Я не могу пошевелиться. Боюсь, что сошла с ума.
Я слышу хруст гравия под тяжёлыми шагами. Тёмная фигура появляется в дверях, и я вновь съеживаюсь.
— Пожалуйста, — хнычу я. Да, я прошу о своей никчемной жизни.
Я не знаю, сколько раз повторяла это слово за последние
Мужчина подкрадывается ко мне, и я хнычу, отшатываясь назад как трусиха. Когда он опускается на колени рядом со мной, я ожидаю удара, но вместо этого он снимает свой пиджак. Я сильнее вжимаюсь в стену. Я не хочу, чтобы меня снова насиловали. Уж лучше, пусть просто убьют.
Отвращение и ненависть вскипают внутри меня как вспышки, мучающие меня по ночам. Истинный кошмар — это воспоминания, с которыми тебе придётся столкнуться, когда ты проснёшься. Каждый раз, когда ты чувствуешь, что способен вздохнуть, они просто тянут тебя глубже, душат сильнее.
— Двигайся, — огрызается мужчина ледяным тоном. Не дожидаясь, он просто хватает меня за плечи сильными руками. Я отшатываюсь от его прикосновения, но он поднимает меня на дрожащие ноги и засовывает мои руки в рукава пиджака. Я слышу свист наверху, а затем ощущаю его пальцы, которые крепко обхватывают мою руку.
Моя первая мысль — и это вопрос, для чего насильнику одевать свою жертву?
Моя вторая мысль о том, что он не изнасилует меня, а убьёт, и я не уверена, что чувствую по этому поводу.
Бывали моменты, когда я хотела, чтобы они просто убили меня. Я боюсь не смерти, а скорее того, где я окажусь впоследствии. Я не уверена, куда попаду после смерти, рай или ад меня ждет, и от этого страх просачивается в мою душу, пока я дрожу, судорожно рыдая.
— Держись за мной всё время. Не кричи. И не выходи вперёд меня, — слышу я грубый голос. За доли секунды смысл его слов проникает в мой испуганный разум. Я не знаю, почему он говорит мне это, и у меня нет времени обдумать его слова, потому что он уже двигается и тянет меня за руку.
Я делаю свой первый неустойчивый шаг вперёд, а затем меня посещает третья чёткая мысль — на самом ли деле он помогает мне? Могу ли я надеяться, что он здесь, чтобы спасти меня?
Второй шаг причиняет боль, и при каждом движении липкость и саднящая боль между ног напоминают мне о гнусных вещах, которые со мной делали.
Когда мы достигаем двери, я отчаянно ловлю ртом воздух, пытаясь проглотить боль и мучительные воспоминания.
— Я подожгу комнату, Хищник. Ты делай свою работу, — говорит старик мужчине, держащему меня за руку.
Что, чёрт возьми, это за имя — Хищник?
Мужчина тянет меня за собой, и моя грудь сжимается, стоило ему отпустить мою руку.
Дерьмо, это оно!
О, мой Бог. Я не готова умереть.
Сердце колотиться
Но затем мужчина протягивает мне левую руку, и я отчаянно хватаюсь за неё.
Меня не волнует, как его зовут, до тех пор, пока он здесь, чтобы помочь мне.
Пожалуйста, пусть он будет здесь, чтобы помочь.
— Мне нужно, чтобы моя правая рука была свободной, — шепчет он мрачно. Я бросаю взгляд на его лицо, и меня снова наполняет ужас. Этот мужчина, без сомнений, самый пугающий человек, которого я когда-либо видела.
Каждая черта его лица резко выражена, когда он достаёт пистолет из-за спины. Я понимаю, что даже не заметила оружие, видимо, оно было заправлено сзади за пояс штанов. В горле пересыхает, я не могу проглотить густую слюну, покрывающую мой рот внутри. Мужчина слегка подталкивает меня, пока я не оказываюсь прямо позади него, а затем я вспоминаю, что он сказал, — я должна оставаться позади него.
Я цепляюсь за него обеими руками. Мы идём в сторону простого на вид дома. Я чувствую позади себя тепло и бросаю взгляд через плечо. Старик поджёг грузовой контейнер.
Затем реальность осеняет меня. Меня держали в грузовом контейнере! Как легко бы было избавиться от моего тела!
Ублюдки!
— Мы собираемся войти. Мы убьём их и уйдём. Ничего не трогай. Не оставляй никаких следов, которые могут привезти к нам, — мужчина так сосредоточен, что я могу чувствовать напряжение, волнами исходящее от него.
— Мы? — мой затуманенный мозг цепляется за слово.
— Рад видеть, что ты всё ещё мыслишь достаточно ясно, чтобы слышать, что я говорю, — говорит он хрипло. Уголок его рта дёргается вверх. — Без криков и обмороков. О, и, безусловно, без рвоты.
Я делаю шаг назад, униженная тем, что он мог почувствовать тошнотворный запах, исходящий от меня.
Хищник идёт первым, а я лишь перемещаюсь так, чтобы не отставать от него. Мы не бежим. Всё внутри меня кричит мне бежать, но я остаюсь позади мужчины, как жалкая марионетка, плетущаяся за своим хозяином.
Он усиливает свой захват на моей руке, когда мы подходим к дому, и я вижу, как напрягается его челюсть, от чего лишь сильнее нервничаю.
Когда мы поднимаемся по ступенькам на крыльцо, я упираюсь взглядом во входную дверь.
Почему, черт возьми, я не бегу в обратном направлении?
Почему я просто позволяю ему тащить меня за собой?
Мне следовало бы драться, пинаться и кричать!
Мой разум несется от абсолютной паники к бездне, заполненной пустотой.
Я вижу, как мужчина поднимает руку, но ничто не может подготовить меня к громкому хлопку, когда он стреляет в отверстие замка. Входная дверь содрогается, скрипя на петлях. А потом всё происходит так быстро, что я не успеваю отреагировать, словно кадры какого-то гангстерского фильма.