Хей, Осман!

Гримберг Фаина Ионтелевна

–  Ты хорошо усвоил наставления старого имама!
– Эртугрул смягчился.

–  Отец, я буду всегда следовать твоим советам!

–  Меня радуют твои слова. А теперь ступай. Мне спать хочется...

Осман вышел из юрты отцовой встревоженный. И с той поры частенько задумывался о здоровье отца. В молитвах Осман просил Аллаха сохранять Эртугрула живым и здоровым как возможно долее. Очень хотел Осман послать к отцу хорошего лекаря, который лечил многих в становище. Лекарь этот по сути являлся шаманом, хотя и напоказ отказался от этого. Но все ведали, что он втайне творил заклинания и даже и приносил в жертву языческим духам лисиц. Осман понимал, что

лекаря подобного отец не примет...

* * *

Уже несколько раз Осман приезжал в Итбурну и беседовал с шейхом Эдебали. Но о вступлении в сообщество ахиев Осман более не заводил речь и, конечно же, понимал, что и шейх не открывает ему многого в действиях и канонах ахиев... Тем не менее беседы продолжались. Но в Итбурну уже знали, что сын Эртугрула ездит сюда и по иной причине. И вскоре причина эта сделалась необычайно важна для Османа...

Как-то раз, возвращаясь от шейха, Осман ехал по улице предвечерней. Случилось ему проезжать мимо распахнутых ворот одного дома. Летний день длится долго и потому было ещё совсем светло. Со двора доносились весёлые молодые голоса, смех... Осман подъехал поближе. Он увидел, что во дворе расположились на коврах юноши и девушки. Юноши по одну сторону, девушки - по другую. Они не приближались друг к другу, но пересмеивались, обменивались нарочитыми колкостями. Один из юношей заметил подъехавшего Османа и принялся звать его:

— Иди к нам, Осман-бей! Сегодня у нас праздник. Мололи зерно в белую муку. Завтра девушки замесят крутое тесто и будут раскатывать скалками. Высушат это тесто, нарежут, а зимой будут варить. У вас такое делают ли?

–  Нет, у нас не делают, - сказал Осман. И спросил: - Где привязать коня?

Другой юноша охотно поднялся со своего места и принял у Османа коня. В Итбурну уже хорошо знали Османа и полюбили его за его добрый и весёлый нрав и удаль...

Теперь Осману захотелось побыть среди юношей и девушек селения. Видя их такими весёлыми и сидящими друг против друга, видя красивых девушек с открытыми лицами, Осман и сам развеселился... Он, конечно, припомнил сердитые слова шейха Эдебали о том, что девушки селения не прикрывают лиц. Но теперь-то он вовсе не был согласен с шейхом!.. «Наши девушки тоже храбры и свободны!
– подумал Осман.
– И почему это шейх бранил наших кочевниц?! Что он знает о нашей жизни! Его жены и дочери сидят взаперти в хорошем доме, а наши женщины и девушки должны разбирать и ставить юрты, и ехать верхом за стадами, держа перед собой на седле ребёнка...» Он вспомнил мать и затосковал, потому что он часто тосковал при мысли о матери. Он тосковал, потому что, в сущности, любил не только отца, но и мать. И было ему тоскливо от мысли об их ссоре навсегда...

Юноши и девушки одеты были по большей части в красное. Будто маки и тюльпаны преобразились в молодых и красивых людей и собрались во дворе сельского дома. На головах юношей надеты были шапки войлочные мягкие, украшенные звёздочками парчовыми. В Итбурну юноши также не заплетали волосы в косы, а брили головы. Ведь здесь люди жили трудами на земле. Они держали овец, коз. Но самым важным для них было - выращивать ячмень и пшеницу. Весной они сеяли, осенью убирали урожай, срезали спелые колосья острыми серпами... «Они и не должны носить косы!» - говорил себе Осман... А теперь он вдруг подумал, какими глазами смотрят на него девушки Итбурну... В становище родном многие юные девичьи взгляды устремлялись ему вслед... Но его сердце не билось в ответ

сильнее...

А девушки Итбурну, которых он теперь мог хорошо разглядеть, притягивали его. Они блестели кольцами, браслетами на запястьях, монетами, нашитыми на маленькие круглые шапочки. У иных шапочки украшались султанами из перьев птичьих, более всего - фазаньих. У других на лбу сверкали повязки, составленные из серебряных колечек, золотых шариков и красных кораллов. Головы нескольких девушек украшали круглые уборы из червонного золота... Осман, усевшийся рядом с юношей, позвавшим его, испытывал всё же некоторую робость; и тихо сказал соседу:

–  А ваше селение богато! Сколько золота на ваших красавицах!..

–  Селение - не бедное!
– также тихо отвечал юноша.
– Но многие из этих уборов переходят по наследству от бабки к внучке...

Осман сторожко оглядывался и приметил нескольких странных девушек. Девушки эти были одеты в хорошие платья, на груди поблескивали коралловые ожерелья. Но головы их украшались шапочками войлочными, сделанными наподобие мужских шапок... Это удивило Османа и он снова склонился к уху своего соседа:

–  Друг! Отчего на головах этих девушек мужские шапки?

–  Оттого что это «сатанг» - девушки, которые любят девушек!

–  Как это?
– изумился Осман, повысив невольно голос.

–  Тише!
– сосед погрозил ему пальцем. — Эти девушки влюбляются в девушек же, страдают от любви, складывают любовные песни и стихи... Но что они творят друг с другом, если добиваются взаимности, я и сам не знаю!..

«Ну и люди в Итбурну!
– думал Осман, и насмешливая улыбка чуть растягивала губы под усами молодыми.
– Ну и девушки в Итбурну! Шейху, право же, есть за что сердиться на них! Но мне нравится вот так сидеть и любоваться красавицами!..»

Осман глянул на свои сапоги. Штаны на нём были сегодня самые простые, из самого толстого домашнего полотна, а на колени нашиты кожаные кружки из кожи, выкрашенной в тёмно-красный цвет. И сапоги на нём были самые простые, лишь слегка прикрашенные опять же нашивками кожаными... А здесь парни сидели нарядные, в штанах розовых и красных, в рубахах алых... Но кто же мог знать, что сегодня позовут Османа в этот двор?!.. Знал бы, приоделся бы дома, в своей юрте...

Меж тем юноши и девушки принялись загадывать друг другу загадки. В такую игру случалось игрывать Осману и в становище родном, но только в детстве. Это считалось детской забавой, взрослые не загадывали друг другу загадок. Но здесь, в Итбурну, велось иначе.

Одна из девушек в дорогих уборах из червонного золота вдруг обратилась к Осману со своей загадкой:

–  Гель бизим эве - кояйим гётюне! — Приди к нам в гости - и я её под тебя подложу!..

Осман невольно покраснел. От волнения он никак не мог сообразить, о чём же его спрашивают. Сосед его уже наклонялся к нему, когда девушки закричали наперебой:

–  Нет, нет!..

– Нет!..

–  Не подсказывай!..

–  Не подсказывай ему ответ!..

–  Пусть сам отвечает!..

Сосед Османа откачнулся от него, смеясь...

Осман развёл руками:

–  Не знаю. Слишком трудная загадка, никогда не слыхал такой!

Все засмеялись, кто тише, кто громче, кто звонкими девичьими колокольчиками, кто - мужским басовитым хохотком...

–  Теперь - пляши!..

–  Теперь пляши!..
– зашумели голоса.

Осману сделалось необычайно неловко. Плясать! В этих сапогах простых, в этих простых штанах из полотна домашнего!..

–  Не буду я плясать! Оставьте вы это!..