Хей, Осман!
Шрифт:
– Отчего ты не хочешь жениться? И тебе ведь пора иметь потомство! Твои жены будут твоим счастьем, радостью твоей. Твои сыновья будут защитой твоей!..
Осман молчал. Но мать не молчала:
— Какая неутешная любовь - кара севда — легла камнем на твоё сердце?
Осман решился и рассказал матери о девушке из Итбурну.
— А кто её отец и мать?
— Я о них не спрашивал. Мне всё равно, кто бы они ни были!
– А вдруг они - дурные люди?
– Всё равно мне!
– Ты с отцом говорил?
— Нет.
— Боюсь я посылать сватов без согласия твоего отца! Сам знаешь, каково у него со мной... — Она не удержалась и вздохнула тяжело.
– Сам знаешь... Отец твой - кречет — тугрул! Боюсь я...
Осман сидел с опущенной головой. Сам он не решался сказать отцу о своей любви.
– Нет, не скажу отцу. И сватов не надо. Сам посватаюсь!
И Осман просил мать, чтобы она никому не открыла его тайной любви. Она пообещала и сдержала обещание...
«Нет, поеду в Итбурну!.. Или не поеду?..»
Осман уходил далеко за становище, поднимался на гору. Здесь никого не было. Он переходил с места на место, карабкался, ступал узкими карнизами. И пел во весь голос:
Твои глаза пленили меня, Твоё лицо пленило меня! Совершенная красота в твоих глазах. Пленив меня, убегает от меня твоя красота. Поклонившись мне, сделала ты мне знак, Отёрла слёзы с моих глаз, Исцелила раны моего сердца. А теперь мимо идёшь и не смотришь. Плача тебе вслед, я погибаю. Я царапаю раны моего сердца. Я ищу убежавшее счастье. Словно дождь, брызжет кровь моего сердца. Ты поймала мейя в свои сети. Не бросай меня! Ты дала обещание, не отрекайся! Мой истекающий слезами глаз - море. По краям его летают птицы. А твои глаза - колдовские. Твоя душа непостоянна, как путник в пути. Твоё лицо - луна. Ты разбила моё сердце. Я сказал тебе: «Любимая, Как ты пришла ко мне? Через долины широкие, через высокие горы Как ты пришла ко мне?» Она сказала: «На пути к тебе, Приносящем многие мучения, Твёрдые горы становятся мягкими, Потому что моё сердце стремится к тебе». «Буч-буч» - поёт птица семюргюк, Клюёт корм, чтобы насытиться. Моя душа - перепел, который Бьётся в огне моей любви к тебе. Мои глаза льют ручьи, Подле них собираются утки и птицы югак. Если кто-то скажет, услышит ухо всякого: Ореол вокруг луны - ветвь можжевельника. Губит меня девушка, это ты губишь меня! Ивовый ствол - твой стан, Можжевельник твоих волос колеблется... [242]242
Народная песня. Перевод Ф. Гримберг.
Осман ещё день промаялся в становище, не являясь на глаза отцу. Затем поехал в Итбурну.
Там никому не показывался на глаза, прятался от всех. Выслеживал Мальхун. Наконец подстерёг её возле её дома. Она не удивилась, увидев его.
– Я привёз тебе подарок, - сказал он.
– Не надо!
– отвечала она в тревоге.
– Только посмотри! И если не захочешь, не возьмёшь!.. — И с этими словами он вынул из-за пазухи франкский портрет, завёрнутый в шёлковый платок. Развернул и сказал: — Протяни ладони!
Она послушалась. Он положил портрет на её ладони. Мальхун изумилась и заулыбалась.
– Посмотри, ведь это твоё изображение!
–
– Будут!
– сказал он решительно.
– Нет, нет, возьми это, не оставляй мне!
– Ты говоришь таким голосом, как будто боишься, что у тебя отнимут мой подарок!
– Ничего не говорю тебе. Не оставляй мне этот подарок!
– Отчего ты такая светлая? Быть может, ты - похищенная девушка франков?
Ей понравились такие слова. Она улыбнулась.
– Нет, что ты! Я здесь родилась. Я такая светлая просто потому, что мой отец и моя мать - болгары. Они приняли правую веру. У меня есть и болгарское имя - Мара...
– Мара... Мара...
– повторил Осман.
– Мара и Беро - так болгары зовут первых людей, которые когда-то появились на земле. Болгары так верят...
– Моя мать говорила мне, что болгары - такие же тюрки, как мы. Когда ты всё-таки согласишься стать моей женой, я приведу тебя в юрту моей матери. Там ты увидишь красивый большой сундук. Это болгарский царский сундук. Болгары тоже верят в силу Неба - Тенри - Тангра...
– Об этом я знаю, о Небе. Но всё же болгары - не тюрки, они происходят от смешения тюрок и славян. Оттого я и похожа на этот портрет. Потому что франки и славяне - похожи.
– Ты видела франков?
– Да. Большой караван франкский проезжал через Итбурну. Тогда всех девушек заперли в домах, чтобы они не попались на глаза франкам. Говорили, будто франки набрасываются на девушек, как волки на ягнят... Я пробралась к воротам и подглядывала. Мне тогда было десять лет. Франки не показались мне страшными...
– Я видел франкских послов. Их толмач подарил мне это изображение красавицы. Прими его в подарок от меня.
– Я не могу, нет.
– Чего ты боишься? Откройся мне.
– Не говорила и не буду говорить.
– Я не оставлю тебя. Я уеду и вернусь!..
Но Мальхун уже убегала.
Осман не показывался открыто в Итбурну и не знал, что о нём теперь говорят. Он не мог понять, что же с ним творится:
«Если я не счастлив, то отчего же я так счастлив? Никто не скажет мне!»
Он вспомнил стихи Султана Веледа и повторял их вполголоса. Эти стихи для него были простым изъяснением в любви, никакого тайного смысла он не различал в этих строках:
Твоё лицо - солнце или луна? Твои глаза овладели моей душой. Пусть они говорят со мной. Узнай: мои глаза, моя душа - всё это ты! Ты лишаешь меня души, и это - хорошо. Не избегай моего взгляда, ведь ты должна жить в моих глазах. Для тебя мои глаза - прекраснейший дворец. Какую стрелу, какую стрелу ты послала в меня? Прежде я был копьём, а теперь согнулся, как лук. Приди и посмотри на меня, и ты увидишь, Что слёзы моих глаз - это ручьи и реки. Ты прошла сквозь все преграды и явилась мне. Я увидел твоё лицо и превратился весь мир в лето и весну. Сегодня я согреваюсь огнём твоей любви. Снег и дождь не печалят меня. Каждую ночь я вижу тебя во сне. Жизнь моя легка, потому что я думаю о тебе. Я жил и был нищим без тебя. Но вот я нашёл тебя и теперь я богат! [243]243
Перевод М.С. Фомкина.
Осман отправился в Эски Шехир и рассказал своему другу о своей любви.
– Скажи, - спрашивал Осман, - в чьём правлении Итбурну? Шейх ахиев правит там полновластно?
– Полновластно там должен править я!
– Стало быть, ты можешь приказать отцу Мальхун!
– Да!
– Так прикажи!
– Но ты же знаешь, наместник всё же не я, а мой отец. Он предоставляет мне право приказывать, но в случае с Мальхун, я думаю, приказать должен он!
– Но ты скажешь ему?