Хевдинг
Шрифт:
Ещё нужен был свод законов, единый для всей страны, потому что сейчас в этом плане царил полный бардак, в Ладоге судили по-своему, в Полоцке иначе, в Новгороде согласно традициям. Везде законы были свои собственные, вернее, даже не законы, а обычаи. И это здорово осложняло взаимодействие между разными частями страны. И будет ещё сложнее, когда мы захватим ещё и Киев.
— Ты на самом деле хочешь успеть до зимы, княже? — спросил я.
— Да, пока армия собрана, — сказал Хререк. — Чтоб два раза не вставать.
— Разумно, — сказал я. — И когда хочешь в путь отправиться?
— Послезавтра, — сказал
Такой срок меня полностью устраивал. Кому-то, правда, придётся остаться здесь, чтобы наводить порядок в захваченном городе, но его место займут смоляне, и весьма охотно. Грабить соседей — излюбленное занятие местных, а уж сходить на киевлян так и вовсе, событие, которое нельзя пропускать. Поэтому, вероятнее всего, армия князя только прирастёт числом.
Если бы Смоленск решил сопротивляться, многие из наших погибли бы в бесчисленных штурмах, и поход на Киев так и остался бы несбыточной мечтой, но теперь у нас появилась отличная возможность. К тому же, на добычу рассчитывал каждый, и если мы не взяли её в Смоленске, то отличным выходом будет взять её в другом месте. Киев, к тому же, ещё богаче Смоленска. Да, про Кенугард я завёл речь не зря. Хотя скорее всего Хререк замыслил это и без моей подсказки.
В остальном пир ничем не выделялся из сотен других, уже виденных мной, точно такая же бормотуха в кувшинах и бочках, нехитрая снедь, пьяные разговоры и песни, похвальба и ссоры. Ничего особенного. Я даже не стал досиживать до конца, ушёл гораздо раньше.
Пару дней Смоленску пришлось терпеть присутствие нашей доблестной армии, а затем почти вся она вновь погрузилась на корабли и отправилась вниз по течению Днепра. Городом править остался ярл Хакон, причём желающих остаться не нашлось, и Хререку пришлось в приказном порядке оставлять его за главного. Хакон тоже пытался отвертеться, но ему, в отличие от меня, это не удалось. Тянули жребий, и раз уж ему выпала участь править Смоленском, то так тому и быть.
Вернее, править, как и прежде, будут старейшины, все вопросы хозяйственного управления, решения каких-то гражданских задач и тому подобного останется в их ведении, Хакон будет отвечать только за оборону. Ну и судить от имени князя, когда это потребуется.
А мы, и ещё полторы сотни смолян, заменивших ярла Хакона с его командой, теперь спускались по Днепру, лишь немного помогая себе вёслами. Течение делало почти всю работу за нас, пока мы отдыхали и отходили от последствий пьянки.
Осень уже вовсю золотила кроны деревьев, холодный ветер всё чаще пригонял свинцовые низкие облака, регулярно проливающиеся дождём, но время ещё оставалось. И для того, чтобы вломить киевлянам как следует, и для того, чтобы вернуться обратно на север.
На берег, поросший густым непроходимым лесом, мы старались лишний раз не выходить, лишь изредка останавливаясь на удобных пляжах, чтобы приготовить пищу и переночевать на твёрдой земле. Здесь была уже территория дреговичей, и тратить на них время Хререк попросту не хотел, особенно когда впереди нас ожидал противник куда более грозный и славный.
Затем мы вышли к болотам и топям, и теперь не могли сходить на берег, даже если бы захотели, здесь пришлось бы долго продираться через камышовые заросли, чтобы добраться до твёрдой почвы, и мы старались не останавливаться.
Только
Сам Киев показался на горизонте, стоящий на крутом берегу, величественный и грозный. Вот он, мать городов русских. Я даже засомневался на мгновение в нашей способности его покорить, но потом отбросил эти малодушные мысли прочь. Нет таких крепостей, которых не могли бы взять большевики.
А ещё меня тянуло туда по одной простой причине. Меня не оставляла надежда увидеться с той самой девчонкой, которую я спас в Новгороде, слишком уж она запала мне в душу. И если она где-то там, за высокими стенами, то я обязательно должен прорваться внутрь.
Весть о нашем приближении снова нас опередила, застать горожан врасплох не удалось. Люди спешно эвакуировались за стены, внутрь города, бросая на произвол судьбы дома, склады, лодки, мастерские и всё прочее. Некоторые смельчаки, разумеется, оставались, но большая часть посадских предпочла укрыться за стенами. Острова и левобережье остались пустовать.
В этот раз Хререк никаких переговоров не вёл, прекрасно понимая, что договориться с Аскольдом не получится. Мы сразу же высадились на Подоле, в нижней части города, сея смерть и разрушение.
Ширина Днепра позволяла нам высадиться всем одновременно, и «Морской сокол» проскользил килем по дну, чтобы ткнуться носом в достаточно крутой берег. Рядом причаливали и остальные корабли нашей армии. Я первым сиганул на скользкий и крутой склон, сплошь покрытый мокрой опавшей листвой, и вслед за мной начали высаживаться и остальные. Мы шли с мечами наголо, готовые в тот же момент подавить любое сопротивление.
В Киеве я прежде не бывал. Ни в мирное время, ни в военное, но даже так я видел, насколько хорошо эти места подходят для того, чтобы построить здесь великий русский город. Что ж, я постараюсь сделать всё возможное, чтобы тут больше не появилось ни проспекта Бандеры, ни памятников нацистам.
— Вперёд, вперёд, поживее! — крикнул я, первым взбираясь по склону к незащищённой части города.
Ольховый щит оттягивал руку, Кровопийца, давным-давно позабывший вкус свежей крови, сверкал в лучах утреннего солнца. Дорогой стальной шлем с полумаской здорово ограничивал мне обзор, но отлично защищал голову, длинная кольчуга шелестела и бряцала на плечах. Я полностью был готов к сражению, как и все мои люди.
Армия новгородского князя накатилась на незащищённый пригород, словно морская волна, сметая всё на своём пути. Мы даже не встречали никакого организованного сопротивления, лишь немногие осмеливались поднять против нас оружие, чтобы тут же погибнуть в неравном бою. Все, кто мог хоть как-то нам противостоять, ждали нас внутри городских стен, а не за их пределами.
Сами стены, высокие и неприступные, одним своим видом заставляли задуматься о необходимости их штурма, расположенные на горе, они вынуждали подниматься к ним по крутому склону под обстрелом. И за нами с этих стен пристально наблюдали.