Healing
Шрифт:
– Думаю, тянуть смысла нет. Вы же пришли сюда за ответами, - эти прыжки от "вы" к "ты" и обратно стали значительно её напрягать. Знак перехода к "серьёзному разговору", очевидно. Ну что ж, она тоже может играть в эту игру.
Лицо Айении было не менее твердым и решительным, чем Энзеллера - решившимся.
– Да. Хотя прошел достаточно большой промежуток времени с того момента, когда Вы мне сообщили о нашей родственной связи, я до сих пор не могла получить информацию о своем единственном кровном родственнике со стороны матери. Тем более, что на данный момент я почему-то представляю собой весь род Шоноров.
Судя по тому как вздрогнул Авито, её слова сыграли даже большую роль, чем она предполагала. Но он оправился в секунды и улыбнулся с горечью:
– Вот это обстоятельство я бы и хотел рзяъъснить. Начнём?
– Прошу Вас, - Ени почувствовала
Авито действительно предпочитал занимать руки, когда нервничал: его левая кисть катала по полу уже осушенную чашку, когда он начал очень-очень осторожным голосом:
– Прежде всего, я бы хотел ещё раз подтвердить этот факт: я - Ваш дядя, брат Летиции Айлен Шонор, моё полное имя - Энзеллер Авито Шонор. Если хотите, я могу показать все необходимые документы, свидетельства о рождении и происхождении, земные и авентские, попросить Императрицу подтвердить мои слова.
– Не нужно. Пока.
Мужчина кивнул и продолжил, не глядя на неё.
– Наша мать, соответственно, Ваша бабушка Арини-Элизее Шонор вышла замуж за нашего отца, Сантерента Авито, когда он работал атташе авентского представительства здесь, на Земле. Летиция была старше меня на двенадцать лет, она жила отдельно после поступления в Летную Академию, так что мы нечасто общались.
– Он немного помолчал.
– Наши родители расстались, когда мне было семнадцать и отец решил вернуться на Авент, забрав меня с собой. Мама была постоянно занята важными миссиями, так что ни она, ни я не возражали. Мне было интересно испытать жизнь в совершенно другом мире. Как оказалось, - он усмехнулся и Ени подняла голову, - они не так уже сильно отличаются.
– Тут только ей в глаза бросилось, что он действительно, в соответствии со словами Лавендер, выглядел сильно похудевшим, почти изможденным, с посеревшей кожей и истончившимися чертами лица. В груди девушки что-то так неприятно кольнуло... странная смесь чувства вины (это-то откуда?) и желания немедленно накачать его витаминами и восстановителями.
– Я почти не поддерживал связи с мамой и Летти, они иногда только появлялись, если оказывались на Авенте или рядом по делу. Не знаю, честно говоря, как так получилось. Но в общем... сначала умерла мама. На её похороны мы ещё приехали. Потом Летиция... мы не успели на церемонию прощания, насколько я слышал, даже её мужа там не было. И через полтора года умер отец. Моя жизнь на Авенте была... не слишком красочной, но исследования можно вести где угодно, и меня это не волновало. Но после смерти отца... я просто начал ощущать свою чуждость. Я приспособился ко всем ритуалам и нравам, но даже и не пытался принять тот образ жизни. Авентец, но без интереса к Авенту. И мало-помалу мне стала вспоминаться Земля. А именно Друин. Это мой родной город, место, где я родился. И я просто подумал... что здесь всё будет по-другому. Надо ли говорить, что я ошибался в очередной раз?
– его горький смех почти заставил Ени забыть о рассказываемой истории, вынуждая чувствовать его эмоции почти как свои.
– Итак, я вернулся в Друин спустя тридцать пять лет, совершенно не представляя, что делать дальше. Естественно, я встретился с Императрицей, она была близкой подругой сначала мамы, а потом и Летти, что-то вроде друга семьи. И она... спросила меня...
– тут он опять остановился, словно готовясь к чему-то.
– Спросила, что я собираюсь делать. И я ответил...
– Энзеллер сделал глубокий вдох и выдох, открыл глаза и посмотрел на Айению.
– И я ответил, что буду жить как привык - под именем Авито.
Это явно была какая-то очень важная информация, судя по его лицу подсудимого, ждущего вынесения приговора, но она никак не могла понять, чем именно, так, только неясные ощущения, предположения... О.
– Да, Айения, - очевидно, мысль на её лице отразилась достаточно четко.
– Ты всё правильно поняла. Я отказался от своей фамилии. Ну и, соответственно, и от своего рода.
– Но... почему?
– смогла выдавить Ени.
– Если б я знал... Разумеется, тогда причины казались мне рациональными, хоть и не самыми оправдывающими. Просто... говорим Шонор, подразумеваем летчик. При обычных обстоятельствах это не имеет значения, но когда остаешься один...
– он опять остановился, чтобы обуздать свои эмоции.
– В общем, у меня не было уверенности, что я смогу восстановить наш род, учитывая личный опыт. И всю оставшуюся жизнь объяснять после
Теперь все более-менее объяснялось. Губы Айении сжались и она взглянула на своего преподавателя теперь уже без примеси жалости и влечения.
– Но я ведь смогла.
– О, да, - на Авито не слишком повлияла её реакция, он ожидал её уже долгое время.
– Именно это мне сказала Императрица, когда я примчался во Дворец второго сентября год назад и потребовал объяснений. Она ведь не сказала, что ты жива тогда. "Эта девочка, бывшая изначально в гораздо более худших условиях, чем ты, без всякой поддержки, в одиночку, приняла на себя всю ответственность, от которой ты сбежал. Какое право ты имеешь требовать информации о родственниках, от которых ты отказался?"
То, что она являлась предметом разговора главы государства, несколько нарушило течение мыслей Айении, достаточно обвинительное течение, тем более, что с самоуничижением Энзеллер справлялся сам, девушка даже испугалась отчаянию, проглядывающему в его глазах и голосе.
– Сейчас-то я прекрасно понимаю, что мои все тогда логические выкладки и обоснования на самом деле прикрытие трусости и слабости. Это было даже не вопросом риска, это было то, что я должен сделать, во имя своих родителей, сестры, всех предков, своей страны!
– он закусил губу и почти неверяще помотал головой.
– Господи... если бы я тогда не поддался своему страху, просто сделал всё как нужно, всего лишь одна правильная фраза... И я бы знал, что я не один. И всего лишь пятнадцать лет... и ты была бы здесь, - в его глазах, устремленных на девушку, было столько сожаления и, может, чего-то другого, что Айения оказалась почти парализованной силой эмоций, пока он не опустил глаза и закончил почти опустошенно.
– Но сейчас, единственное, что мне остается - это боль и бесчестье...
Айения прочистила горло. Кое-какой момент нужно прояснить прямо сейчас, поскольку все родовые проблемы требовали слишком долгих обсуждений и размышлений.
– Проф... Энз... Энзеллер. Почему Вы сегодня... в общем, почему Вы так поступили сегодня в Академии? Я имею в виду... ну это... поце...
– А чего-нибудь покрепче нет?
– не подумав, спросила Оро и ужаснулась. Вечер с "не-чаем" предполагает далеко идущие последствия... Но Акарас почему-то смешался и отвел глаза:
– Лучше нет...
– Почему?
– удовлетворить свое любопытство ведь можно, правда?
– Айя тебе не рассказывала?
– непонимающий взгляд девушки свидетельствовал, что нет.
– Ну и хорошо. У меня есть горячий шоколад...
– Лееецри... плохо переносишь алкоголь?
– Оро всё-таки не смогла отказать себе в маленьком удовольствии и довольно ухмыльнулась.
– Да! Ну и что?! Я должен немедленно скончаться от стыда?!
– судя по уровню возбужденности, Акарасу именно этого сейчас и хотелось.
– Хорошо! Будет тебе твоя выпивка, - и он, бурча, полез в шкафчик. Девушка осторожно присела на высокий стул. Пока что всё относительно неплохо. В смысле, вечер не был ещё безвозвратно испорчен.
– Тут есть вино, ликеры, традиционные напитки...
– всё ещё немного раздраженно начал перечислять Акарас.
– Что-нибудь из последнего. Пооригинальней. У тебя же должен быть самый лучший товар, верно, Лецри?
Парень хмыкнул и поставил перед ней толстую бутылку. Оролен с одобрением рассматривала явно дорогущее бренди, всё-таки Скакия приучила её к хорошему алкоголю...
– Так, это случаем не по стариной технологии?...
– Не волнуйся, хоть оно и из настоящего винограда, все примеси, включая спирт, удалены и замещены, - Карс, наконец, сел напротив неё с чашкой горячего шоколада для себя и подтолкнул невысокий бокал к её краю. Оролен немного подумала и сказала:
– Извращение, - но напиток всё-таки пригубила. Да, вкус оказался именно таким, как она ожидала: тяжёлый и насыщенный, хотя начинать надо было с аромата, свободно излившегося из открывшегося горлышка и дразнящее смешивавшегося с запахом горячего шоколада...
Молчание несколько затянулось. Оролен чувствовала, что всё это: качественный алкоголь, большая, пустая и шикарная квартира, где они были совершенно одни, опьяняющая мелодия запахов, истончают её терпение с каждым мгновением, а Лецри так и не начинал "разговор". Кухня освещалась только неяркими полукругами света на противоположных стенах, поэтому в романтич... интимн... аррргх! расслабляющем полумраке она, в принципе, могла без проблем смотреть на Лецри.