Хан
Шрифт:
— Нет. Я не могу. К чёрту всё это. Мне нужно быть здесь на случай, если я понадоблюсь Уоррену, — Уокер остановился рядом с Ханом на несколько секунд, а после продолжил свой бег. — Этот человек здоровее меня.
Хан озвучил свои сомнения:
— Ты, как и она, взялся за эту работу, прекрасно понимая, что однажды подобная ситуация произойдёт. Ты сам сказал, что ей не место на кухне, даже невзирая на то, что из неё получилась бы прекрасная маленькая домохозяйка.
Уокер зарычал,
— Её беременность протекает хорошо, и она не нуждается в моей помощи.
Хан никак не прокомментировал это, понимая то, как чувствовал себя его брат, ощущая себя ненужным своей паре.
— Она думает, что это мальчик. А мама сказала ей, что девочек в нашей семье не было уже восемь поколений. На наш род выпало слишком много мальчишек.
Хан думал, что это было даже дольше, но считал, что крошечная девочка станет благословением для их семьи. Сверхопекаемая — да, но очень любима всеми. Как и любой ребёнок.
— Проснувшись этим утром, я собирался приготовить для нас с Моникой завтрак в постель. Но едва ли я тихо поднялся с кровати — она исчезла. Она встала пораньше и отправилась на кухню, чтобы сделать это для меня. С каждым разом Моника готовит всё лучше. Меня очень разочаровало, что ей больше не нужна моя помощь, — мужчина взглянул на брата, продолжив: — Но, если она уедет на целый месяц без меня? Я не уверен, что чувствовал бы себя получше твоего. Конечно, у тебя есть собственный самолёт. Нет ни единой причины, что удержала бы тебя от того, чтобы улететь туда на целый день, а потом вернуться сюда.
Голова Уокера поднялась настолько быстро, что Хан почувствовал, как забилось сердце в его груди. Осмотревшись вокруг, мужчина был уверен, что где-то затаилась угроза. И когда его брат напал на него, Хан подумал, что они оба умрут. Но Уокер застыл над ним, упёршись своими огромными грёбанными лапами в его грудь, а после, наклонившись, лизнул в морду.
— Слезь с меня, ты, идиот-переросток. Какого хрена с тобой не так? Я думал, что мы оба мёртвые кошки, — Уокер отошёл от мужчины, сев на землю. — Не хочешь объяснить, что за нахрен только что было?
— Ты прав.
Хан ответил ему, что всегда прав, но в чём на этот раз?
— Ты прав. Я могу улететь к ней в любое время, когда только захочу. Кэйтлинн не удастся скрыться достаточно далеко, чтобы я не виделся с ней, потому что я могу быть с ней, когда захочу. Так что, спасибо тебе.
Поднявшись, Хан зарычал на брата:
— В следующий раз, достаточно будет и простого рукопожатия. Если ты вновь лизнёшь меня — я сломаю тебе челюсть. И, пожалуйста.
На этот раз, прогулка по лесу выдалась менее напряжённой. Братья разговаривали о многом, но в основном о своих парах и о том, как рады, что смогли
— Кэйтлинн говорит, что такого человека как он, трудно предугадать. Она сказала, что почти всю свою жизнь он пробыл в лечебницах. Его впервые отправили домой, когда ему было пять, а его сестру нашли мёртвой в своей кроватке.
Споткнувшись, Хан замер.
— Это он убил её? Говоря «кроватка» — это звучит так, будто она была совсем крохой.
— Ей было около четырёх месяцев. Кэйтлинн нашла отчёт, в котором указано, что он был вне себя, когда родители зашли в детскую, чтобы проверить малышку. Видимо, они были обеспокоены тем, что ночью она не плакала, только единожды захныкала. Думаю, когда пара вошла в комнату там была просто резня. Кто-то, по их словам, ворвался в дом и убил ребёнка, а маленький Тони стал свидетелем этого.
Хан услышал слова брата, но помимо этого он услышал ещё кое-что:
— Но Кэйтлинн не верит в это. И ты тоже.
Уокер покачал головой.
— В отчёте о вскрытии указано, что её голова была раздавлена, а кровоподтёки вокруг горла и на груди были оставлены маленькими руками. Когда Кэйтлинн попросила меня посмотреть отчёт и фотографии, даже я понял, что руки были крошечными — это были отпечатки рук пятилетнего ребёнка. У него был… Иисус, Хан, он избил её пластиковой летучей мышью, которую нашли чуть позже, а потом он встал на её крошечную грудную клетку. Она умерла от удушения.
— И он был вне обвинения.
Уокер покачал головой.
— Его родители покрыли это убийство, как и остальные. Женщины, которых он преследовал — они подходили каким-то его особым параметрам. Иисус, — мужчины вернулись к джипу, когда Хан внезапно замер и оглянулся.
— Он заполучил её, не так ли? Каким-то образом находил Монику и причинял ей боль, как и остальным.
— Не думай об этом. Она под присмотром 24 на 7 (24 часа 7 дней в неделю, «двадцать четыре на семь», — прим. перевод.). Моника не глупа, и не подставит сама себя под удар, — Уокер толкнул Хана плечом. — Ты должен верить в то, что она — член нашей семьи, и мы не позволим, чтобы с ней что-то случилось.
Хан успокаивал себя этим, но у него было стойкое ощущение, что они только зря тратят здесь время. Этот человек был сумасшедшим — сумасшедших трудно просчитать и вычислить, но ещё труднее поймать. Ещё только вчера Кэйтлинн говорила ему об этом. Добравшись до грузовика, мужчины обратились, а после оделись.
— Если ты по какой-либо причине опять испортишь мне этим настроение — твоя задница поплатится за это. Клянусь тебе, Хан, мы не допустим, чтобы с ней что-то случилось. И, если мы даже упустим что-то, все до последнего агента, работающего на мою жену, сделают всё, чтобы вернуть её домой. Как и мы.