Хан
Шрифт:
Он надеялся на это. Хан скорее умрёт сам, чем допустит даже мысль о том, что Моника может пострадать.
***
Три ночи подряд проспав в своей машине, Тони нужно было принять душ. Впрочем, ему нужна была и еда, припасы которой уже закончились в его сумке. Вчера он дважды пытался заставить кого-то позаботиться о доставке запасов для него, но они сказали ему отвалить. А ведь Тони всего-то хотел где-то отдохнуть и поесть.
А после была кровь.
Вчера он проснулся в окровавленной одежде. На его лице были ссадины, но мужчина так и не смог вспомнить, откуда они появились.
Своё дело сыграло и то, что кошмары вновь вернулись. Тони нужно было пойти получить свои лекарства, что помогали ему уснуть и избавляли от кошмаров — они остались в его квартире, но всякий раз, когда мужчина пытался вспомнить, где проживал — он чувствовал слабость, а носом шла кровь. И даже водительские права оказались бесполезны — на них просто было его имя и то, что проживал Тони в Вирджинии.
Взгляд сталкера остановился на доме, который он заприметил ещё вчера. Тони казалось, что в нём скрывалась Моника, и мужчина собирался наведаться туда, чтобы узнать, зачем же она убила его родителей. На днях он дошёл до этого логичного умозаключения, чем крайне гордился. Тони понял, что Моника всё время играла с ним, и когда он не смог найти её достаточно быстро — девушка убила его родителей, оставив его сиротой.
Возможно, в тридцать, его нельзя назвать сиротой в полной мере этого слова, и его не отправят в один из приютов, которым всегда угрожала ему мама. Каждый раз, когда он был плохим, вытворяя что-то, что она называла «полной задницей», его мать рассказывала, что когда-то Тони закончит тем, что просто убьёт её.
Когда женщина вышла из дома, чтобы забрать свою газету, Тони выбрался из автомобиля. Мужчина выждал несколько минут, пока школьный автобус не остановился у её дома, где проживал мужчина. Она не была той же, что тогда помешала им в гостиничном номере, но Тони знал, что эта женщина такая же, как и Моника. Потаскушка. Шлюха. Дрянь. То, как его мама называла своих компаньонок по рабочей группе. Когда мужчина сел в свою машину, Тони сделал свой ход.
Знак остановки был просто рядом с ним, и когда мужчина притормозил, следуя правилам, — Тони выстрелил ему в голову. Оббежав авто, остановившись у дверцы водителя, он снял его голову с руля, отвозя машину в парк. Убийца не забыл и о ключах. Человек был не виновен, но теперь это уже не имело значения.
Приближаясь к дому, Тони бросил взгляд на ключи в своей ладони, пытаясь отыскать тот, что позволил бы ему попасть в дом, в котором скрывалась Моника. Ему пришлось дважды попробовать, прежде чем он нашёл нужный. Дверь тихо открылась, и мужчина вошёл внутрь.
В доме был бардак: то тут, то там беспорядочно валялись детские игрушки и корзины для белья. Её не было в первой комнате, куда он заглянул, не было и во второй. Тони нашёл свою жертву на кухне — женщина мыла посуду, подпевая радио. Ненавидя лишний шум, сталкер выключил его.
«Моника» повернулась к нему с улыбкой на лице, но увидев Тони, открыла рот, собираясь закричать. Он всунул дуло пистолета в её рот. Это заставило её замолчать.
— Я хочу знать, кем был тот мужчина, Моника? Лучше бы тебе завязать с этим до того, как ты собралась за меня замуж, — несчастная заплакала, качая головой. —
Тони нажал на курок, когда женщина издала шум, от которого у него начала раскалываться голова. Кто-то издавал подобные звуки ранее. Всё время. Ему нужно сделать что-то, чтобы остановить это. Ему нужно… Тони обошёл тело несчастной, сев за стол.
Из его носа вновь текла кровь, и, найдя полотенце, мужчина приложил его к своему лицу. Когда это не помогло, Тони подошёл к холодильнику, и, завернув в полотенце лёд, приложил его к носу. Устроив голову на столе, сумасшедший вновь попытался вспомнить свои успокаивающие слова. Но они исчезли.
Всё, что он помнил — «мёртвые», «кровь», «пули» и «Моника». Раньше её имя было в списке успокаивающих слов. А теперь же девушка оказалась в перечне того, что ему не нравилось. Но Тони сделал то, что было нужно, заставив её заплатить по счетам. Поднявшись, мужчина вновь подошёл к своей жертве и посмотрел в её глаза.
Они были карими. У Моники же они были тёмно-фиолетовые, почти чёрные. Прикоснувшись пальцем к её глазу, Тони чуть провернул глазницу, надеясь, что это поможет ему понять, почему они карие. Когда ничего не помогло, мужчина сел на пол, прислонившись к стойке.
— Это не Моника, — Тони пнул женщину по рёбрам. — Где она? Что Вы сделали с ней? Я видел её здесь вчера. Где она?
Конечно, несчастная не ответила, и Тони поднялся на ноги. Он начал с подвала, обыскав дом, он заглянул в спальни, когда послышался вой сирен. Мужчине потребовалось всего несколько минут, чтобы сориентироваться, в какой части дома он был, чтобы найти наиболее выигрышное для него окно.
Выглянув с окна розовой спальню наверху, Тони заметил три патрульных машины. Он сразу заметил, что они не приближаются к дому, остановившись внизу по улице в паре футов. Когда на горизонте показалась машина скорой помощи, сталкер спустился в кухню, чтобы узнать — их вызвала лже-Моника? Но та всё ещё была мертва.
Проголодавшись, мужчина подошёл к холодильнику. Внутри он увидел столь ненавистные ему объедки и немного колбасы. Сделав пять больших бутербродов, Тони съел их и выпил всю воду в бутылках, что припасла женщина, спрятав их в большом мешке для продуктов, который он нашёл за дверью кладовки. Здесь он нашёл немного любимого пудинга и несколько банок похлёбки. Тони вышел через заднюю дверь, спустя минут десять с того момента, как прозвучала первая сирена.
То, что Монике удалось ускользнуть — это расстроило его. У Тони было ощущение, что та женщина в доме была всего лишь отвлекающим манёвром, чтобы сбить его с верного пути. Мужчина подошёл к своей машине, забросив еду на заднее сидение. Идя по улице, он ел бутерброд, и когда полицейский, регулирующий движение приказал ему обернуться — мужчина подчинился. Тони задался вопросом, что происходит.
Головокружительная головная боль застала его, когда Тони был в торговом центре. Он не знал, зачем он туда поехал, но мужчине пришлось залезть на заднее сидение, чтобы вновь отдохнуть. И тогда он нашёл еду.
Тони попытался вспомнить, откуда у него это всё, но головная боль заставила его прекратить. Они были хороши — лёжа, он ел кое-что из припасов, запивая вкусной прохладной водой. У мужчины не было ложки, потому пудинг он просто выпил из чашки, как сок, а после, расслабленно, прикрыв глаза. Он задался вопросом, заботился ли кто-то о том, что с ним?