Хан

Бартон Кэти С.

Девушка провела пальцем по тому платью, которое упомянула Элис. Но она даже боялась подумать о его стоимости.

Хозяйка магазина подскочила к ней. Она выглядела так, будто тоже знала кое-какой секрет.

— Я впервые занялась этим около десяти лет назад, и Хан с его мамой были моими первыми клиентами. Ему нужно было платье для Коррин на какое-то мероприятие, и я едва сводила концы с концами. Но я уже видела то, что я предложу ей, и мне пришлось искать деньги на ткань. Хан договорился о том, чтобы забрать его, он даже пригласил меня в отель, в котором они остановились, чтобы я помогла его маме правильно надеть

его. Он сказал, что оплатит эту услугу, — женщина сняла платье с вешалки и протянула его Монике. — Прежде чем уйти, он оставил мне деньги и свою визитку. Сказал, что знает насколько это затратное дело, содержать магазин, и он хочет убедиться, что у его мамы будет всё самое лучшее. Он подмигнул мне, а после — ушёл. А я просто смотрела на наличку в своей руке.

Платье идеально легло по её фигуре, обволакивая ноги — казалось, оно было пошито специально для Моники. Когда девушка посмотрела на своё отражение в трёхстороннем зеркале, она, как загипнотизированная, не могла отвести взгляд, наблюдая за тем, пока Элис застёгивала сзади молнию, как платье садится по её фигуре. Даже бюст, казалось бы, был сшит именно для её пышной груди.

— Сколько он оставил вам? — Спросила Моника улыбающуюся женщину, когда та подняла её волосы в незамысловатой причёске. — Он оставил вам достаточно для управления этим местом, правда?

— Да, и на очень длительный срок. Я никогда не забуду его или его маму. Они навсегда останутся лучшими людьми, которых я когда-либо встречала. И Вам следует знать, что Хан никогда не сделает вам больно, и будет любить до конца своих дней.

Моника рассматривала своё отражение в зеркале. Она едва могла узнать себя. Её глаза казались темнее, щёки покрылись румянцем, а её губы выглядели чуть полнее.

— Думаю, это оно.

Элис кивнула.

— Никогда не видела платья прекраснее. Спасибо вам за это, — обняв Элис, Моника отступила назад, рассматривая принесённую ей обувь. Каблук сделал Престон выше на пару дюймов (около 5 см, прим. перевод.), и когда она приподняла платье — её ноги выглядели просто невероятно. Моника не могла поверить своим глазам.

— Это не просто платье, милая. Даже, несмотря на то, что я сшила его, сомневаюсь, что кто-то выглядел в нём хотя бы наполовину так же хорошо. Оно будто было пошито для тебя.

***

Без четверти семь, лимузин остановился у Белого Дома. Они рассчитывали прибыть к семи, но Моника была уверена, что они опоздают. Кэйтлинн раз семь пришлось отвечать на телефонные звонки, а Уокер множество раз заверял свою маму, что папа одел смокинг, а не футболку с джинсами. И с этим приходилось мириться. Даже Дилан прибыл на этот Бал.

Каждый мужчина семейства Боуэн был облачён в смокинг. И каждый из них выглядел крайне привлекательно. Девушка решила, что, если женщине приходится надевать дорогое платье и каблуки, чтобы познакомиться с людьми — она бы однозначно хотела сделать это с этими мужчинами. И Кэйтлинн выглядела изумительно. Моника вспомнила разговор, состоявшийся между ними, пока женщина наносила макияж.

— Разве не здорово, что в наши дни они могут сотворить с одеждой для беременных? Элис считает, что мне не стоит скрывать своё положение. Я смолчала о том, насколько тяжело мне было подобрать одежду. Я

всего на шестом месяце, а это уже просто доконало меня, — несмотря на суету, женщина посмотрела на Монику через зеркало. — Ты знаешь кто это? Доктор и понятия не имеет.

— Да. Ты действительно хочешь знать? Потому что, если я скажу тебе сейчас, я не смогу смолчать потом.

Закусив губу, Кэйтлинн кивнула.

— Это мальчик. И он чистокровная пантера. Тебе лучше набраться сил, потому что он будет большим.

Закончив с макияжем, женщина присела. Она выглядела ошеломлённой, но очень счастливой. Отбросив свои дела, Моника улыбнулась ей.

— Я знаю, что Уокер говорит, что в любом случае будет счастлив, но мысли о том, чтобы растить девочку ужасали меня. Я понятия не имею обо всех этих девчачьих штучках, и мне бы крупно не повезло, если бы она заинтересовалась этим, — Кэйтлинн осмотрела комнату. — Это скоро закончится. В конце апреля.

— Ты будешь прекрасной матерью. А Уокер — просто великолепным отцом. Вы двое настолько чудесная семья, что трудно поверить в обратное. И ребёнок будет так избалован.

Беременная кивнула.

— Я завидую тебе. Хан сказал, что нам ещё не время думать о детях. И я не уверена, когда оно, то самое «время» будет.

— Он подразумевал, что ты ещё не в… как они называют это, «горячке». Понимаю, насколько странно это звучит, но Уокер назвал это именно так. Он сказал, что у нас это происходит раз на квартал, — Кэйтлинн посмотрела с улыбкой на Престон. — Когда мы начали работать над этим, мы были так счастливы. И ты будешь в этом состоянии около недели — всё время кажется, что тебе мало секса.

Моника подумала, что как это вообще возможно, потому что сейчас у неё его было в излишке. Когда горничная сообщила, что прибыла машина, обе женщины накинули свои накидки на плечи. Ни одна из них не хотела, чтобы их мужчины раньше времени увидели платья. И вот они здесь.

Моника знала, что выглядела просто потрясающе, но Хан не сдержал рык, когда увидел её спину. Когда мужчина прижался к её коже, Престон едва не споткнулась, повалив его на землю. Подняв голову, возлюбленный посмотрел в её глаза.

— Любой мужчина, что прикоснётся к тебе сегодня — умрёт в течение часа. Вспомни это, когда кто-то пригласит тебя на танец, — и Моника поверила ему. Хан выглядел достаточно дико, и девушка подумала, что она никогда не чувствовала себя столь влюблённой в него, как в тот момент.

Президент с Маршаллом встречали их в главном зале. Они оба были облачены в смокинги. И когда Маршалл потянулся к ней, Престон вспомнила о словах Хана и едва успела отступить. Мужчина же только рассмеялся над этим.

— Сегодня ночью он не будет возражать. Я помог ему с кое-чем для тебя, — Маршалл придержал Монику за талию, но от девушки не укрылось, что он не коснулся её кожи. — Идёмте же. Всё готово.

Зал, в который их сопроводили, был празднично украшен. Здесь стояла и огромная рождественская ель, и куча подарков. Подойдя к дереву, Моника рассматривала крошечные белые украшения, а после её взгляд зацепился за алтарь.

Престон посмотрела на Хана, а после вновь на мужчину, что направлялся к ней. В конце концов, это не был праздничный ужин. Её пара держал её за руку, пока они двигались к передней части комнаты. А когда пара встала перед его семьёй, Моника не сдержала слёз.