Хадават

Ковалев Вячеслав

– Да, конечно, – пробормотал он, думая о чем-то своем. – Послушайте, уважаемый, вы не могли бы сделать нам одолжение и оставить эту комнату ненадолго. Нам нужно осмотреться.

– Вообще-то это не положено.

– Мы вас убедительно просим. – Константин подошел к нему и что-то показал, достав из кармана. Тот взглянул, недовольно заворчал, но все же вышел, прихватив с собой второго. Константин выразительно посмотрел на Макса. – Попробуйте, – только и сказал он.

Макс присел к лежащему у порога трупу, сосредоточился, даже глаза прикрыл. Коснулся руки погибшего. Ничего. Картинка, вспыхнувшая тогда в усадьбе, на этот

раз появляться не спешила. Макс убрал руку. Чуть посидел. Попробовал еще. Нет. Никакого результата. Встал. Подошел к стене.

– Вы можете не тратить силы, Максим Алексеевич, я и так вам расскажу, что тут было. Пойдемте.

Не став спорить, они вышли из дома. Попрощались с мужчиной в штатском и уехали. На душе было скверно.

Домой они не вернулись. Едва сели в машину, как раздался звонок на мобильный Константина.

– Да. – Пауза. – Где? – Пауза. – Вы сейчас там? Не упускайте его из виду, но и внутрь не лезьте. Я сейчас буду. – Он отключил телефон.

– Мои ребята нашли одного из совета гильдии, думаю, нам стоит прокатиться.

Автомобиль рванул с места. Всегда ездивший очень осторожно, Константин на этот раз изменил своему правилу. Он подрезал машины, игнорировал запрещающие знаки и ограничения скорости. Через полчаса они были на месте. Глухой район, частный сектор со всеми вытекающими: грязь по колено, полное отсутствие уличных фонарей и разрывающиеся от тупой злобы собаки за каждым забором. Они оставили машину и пошли вдоль домов по остаткам тротуара. Через квартал их встретил молодой мужчина.

– Последний дом, рядом с посадками, синие ворота, три человека охраны плюс клиент, – скороговоркой выдал он и замер, ожидая распоряжений.

– Мы пройдем, попробуем поговорить, будьте здесь, но в дом без моего приказа не лезьте.

Тот кивнул и отступил в сторону.

Константин, Макс и Горан подошли к дому.

– Дурацкое место, и почему они думают, что здесь он их не найдет? – Константин громко забарабанил в ворота. Несколько минут ничего не происходило.

– Я могу просто вышибить эту дверь, – сказал Горан.

Макс, за три дня отвыкший от того, что монах разговаривает, вздрогнул:

– О! Наш святой брат предлагает вышибить ворота?!

– Они начнут стрелять. – Константин постучал еще раз, уже спокойнее.

К удивлению Макса, в доме откликнулись. Открылась входная дверь, и во двор тенью скользнули двое. Один подошел поближе к воротам, второй остался сзади, чуть в стороне.

– Чем могу помочь, уважаемые? – вежливо осведомился первый.

– Будьте так любезны, передайте Константину Николаевичу, что я прошу с ним встречи. – Константин Арсеньевич просунул в узкую щель визитку.

Охранник молча взял и не спеша, стараясь не поворачиваться спиной, скрылся в доме; второй остался на улице. Видно было плохо, но Макс мог поклясться, что в руках у него находился автомат.

– Он пустит нас, если, конечно, не полный дурак, – тихо сказал Константин. И оказался прав.

Их пустили. За воротами их встретили двое охранников и дуло автомата. Их обыскали, после чего позволили пройти в дом. Макс было заволновался по поводу того, как отнесется к обыску монах, но тот вел себя спокойно, даже сам отдал свой мачете.

Человек, к которому они пришли, выглядел неважно. Он был весь какой-то помятый, под затуманенными глазами залегли мешки, а по комнате разливался стойкий запах спиртного.

Впрочем, понять, что хозяин укрепляет нервы старым испытанным и абсолютно ненадежным способом, можно было и без запаха. На столе в окружении тарелок с закусками вольготно расположилась бутылка дорогого виски. Под столом валялась еще одна – естественно, пустая.

– Здравствуй, Костя, – сказал Константин Арсеньевич, усаживаясь на стул напротив хозяина этого странного жилища.

– И тебе не хворать, Костя, – ответил помятый господин, окинув всех троих быстрым взглядом.

– Пьешь?

– Пью! – с гордостью сказал он. – И тебе налью. Эй, Гена, неси стаканы, твою дивизию, видишь, гости у нас.

Хмурый охранник, встречавший их у ворот, вошел, неся в руках три простых граненых стакана.

– Вот так и живем, по-простому. – Костя-первый, то бишь тот, у кого они были в гостях, плеснул во все три и подвинул их в сторону гостей.

Костя-второй, тот с которым они пришли, взял один, покрутил в руках, не торопясь выпил. Ни Макс, ни Горан пить не стали. Впрочем, хозяин не обратил на это никакого внимания.

– И когда мы с тобой вот так пили в последний раз? Э-эх. – Костя-первый покачал головой. – На хрена все это? – вдруг спросил он. – А? На хрена? За-а-чем? Чтобы превратить хорошего парня в урода на ножках? Чтобы он начал теперь отрывать бошки направо и налево? Я ведь ему говорил, – горячо зашептал он, вцепившись в руку Кости-второго, – говорил ему, идиоту: Леня, подумай! Только богу такое дано, а ты что – Бог? Не-эт, – он покачал пальцем из стороны в сторону. – Ты, Леня, не Бог, и ты, Костя, не Бог, и я тоже. Черви мы. Твари дрожащие. – Выдав эту тираду, он плеснул себе еще и, опрокинув виски одним махом, замолчал.

– Что делать думаешь?

– Кгхм, а что тут делать? Сижу, жду, пью вот. Пойло этот их вискарь, конечно, да что уж поделаешь, мо-да! Твою дивизию! – Он налил себе еще.

– Ты ведь понимаешь, что все это плохо кончится, это надо остановить.

Костя-первый нервно захихикал:

– Плохо, говоришь, кончится? Да оно уже плохо кончилось! – вдруг заорал он. – Хреново оно кончилось, Костик! Ты за окно смотрел? Смотрел? Так какого же рожна… – Он не договорил, тупо уставившись в стол. – Мы все прокляты, – тихо сказал, помолчав, – все. И я, дурак старый, и Леня, сто чертей ему… и ты, Костя. Да-а! А как ты хотел? Вся ваша семейка чертова! Ты думаешь, если смылся к этим, стал лучше? А вот тебе! – Он сунул Косте-второму под нос здоровенную фигу. – Замарались мы по самое… – Он красноречиво резанул ладонью по горлу.

– Все еще можно остановить, ты же понимаешь, что вся эта свистопляска за окном разрастается с каждым убийством, с каждой новой кровью, положение становится все хуже и хуже. И когда он расправится со всеми вами и доберется до Лени, уже будет поздно.

– Да пошел ты к едрене фене, – вызверился он, – и братца своего прихвати. Идите и разгребайте все это дерьмо, если желание есть, а я буду здесь ждать.

– Чего ждать?

Костя-первый снова нервно рассмеялся:

– Не чего, а кого! Никитушку нашего разлюбезного буду ждать. Это ведь я нашел те проклятые записки. Я, понимаешь ты, дурья твоя башка? Я нашел, я всю эту хрень, которую мы обрядом назвали, по ним составил. А потом еще прыгал как щенок, что получилось. Дурак! Дура-ак! Уходи! – вдруг бросил он. – Уходи, Костя, и ребят своих с собой прихвати.