Хаб

Прягин Владимир

— Угу. Искупаться — тема, согласен. Как будет выходной, сходим.

К ямщицкой башне вернулись незадолго до ужина. Поставили мотоцикл, шагнули в холл, чтобы через него пройти во внутренний двор; такая уж тут была планировка. Но меня неожиданно окликнул дежурный:

— Тимофей, погоди-ка. Тебя директор просил подняться.

— Да? А зачем?

— Он мне не докладывает, как ты понимаешь. Десять минут назад позвонил, велел тебе передать, чтоб сразу к нему, как только появишься.

Мы отошли от стойки, и Кайла, привстав на цыпочки, прошептала

мне:

— Может, из-за вчерашнего? Ну, из-за путейцев?

— Скорей всего. Других вариантов с ходу не вижу.

— Но почему именно тебя вызывают? Там в основном-то я выкобенивалась, а Джино вообще блеснул… Давай я с тобой пойду?

— Нет, рыжик, не надо. Я разберусь.

— Но потом расскажешь ведь?

— Да. В столовке, на ужине. Или после, если вдруг не успею. Но нашим не говори пока. Если что, я сам расскажу.

Она отправилась в кампус, а я поднялся на лифте и заглянул в директорскую приёмную. Секретарша сухо кивнула:

— Прошу. Вас ждут.

Открыв дверь, я предстал пред очи риттера Янсена.

Он был не один.

Глава 9

За столом напротив директора сидела Федерика — подсказчица, которая помогла мне в мой первый день на острове.

— Привет, Тимофей, — сказала она, — не удивляйся, пожалуйста. Меня прислали именно потому, что мы с тобой знакомы. Тем более что ты сам упомянул меня, когда объяснялся с моей коллегой.

— Да, было дело, — согласился я. — Надеюсь, никаких неписаных правил я не нарушил? Или передавать приветы подсказчицам — неприлично?

— Нет, не нарушил. Наоборот, удачно получилось в итоге. Дело достаточно деликатное, и лишний официоз ни к чему. Ты не мог бы рассказать чуть подробнее, что произошло вчера на веранде?

Я быстро прикинул, как лучше сформулировать, чтобы никого не подставить:

— Мы сидели за столиком, пили пиво. Пришли путейцы, сели за другой стол. Они там пафосно поднимали тосты, нас это рассмешило. Ну, потом была парочка взаимных подколок. И всплеск флюида как раз, тот болотный запах. Может, он как-то повлиял. Путейцы решили, что нас слегка занесло. Чтобы не доводить до драки, я отозвал их главного. Мы с ним спокойно поговорили. Нормальный парень оказался, вменяемый. Тут прибыла подсказчица, а дальше вы знаете.

Риттер Янсен негромко хмыкнул:

— Вы хорошо умеете подбирать обтекаемые формулировки. Но хотелось бы чуть больше конкретики. На какую именно реплику среагировали путейцы? Кто её произнёс?

— Да мы там по очереди высказывались. Точно не помню. Мы не зацикливались, сидели расслабленно…

— Прекратите ломать комедию, — поморщился Янсен. — Всё равно не поверю, что кружка пива вдруг отшибла вам память. Вопрос вы слышали, отвечайте.

Грозная интонация, с которой он это выдал, произвела впечатление не столько на меня, сколько на Федерику. Та осторожно произнесла:

— Простите, уважаемый риттер, но зачем же так резко? У нас ведь тут не допрос какой-то, в конце концов. А ты, Тимофей, не пойми превратно. Речь не о

том, чтобы уличить кого-нибудь или тем более наказать. Просто случай довольно странный, и мы хотим разобраться. Поэтому пригласили тебя.

— Я понял.

— Давай я кратко обрисую контекст, чтоб было яснее. Флюидный фон на острове ровный. Есть колебания, но они укладываются в норму. Ну, например, когда вы, ямщики, уходите в рейс и ловите ветер. Или когда кто-нибудь приезжает к нам через мост спонтанно, на своём транспорте. Вот как ты на днях. Подобные микро-всплески улавливают подсказчицы. У нас врождённый талант — ну, и специальное обучение. Наша задача — помощь, а не надзор.

Она сделала паузу, и я подтвердил кивком — продолжай, мол.

— Кроме того, флюид иногда реагирует на эмоции. Но это — совсем ничтожные колебания, в пределах погрешности. Ну, к примеру, жена ругается с мужем. Или студенты задирают друг друга. Подобную ерунду мы просто не замечаем. И уж тем более — не лезем в частную жизнь. Но вот вчера на веранде…

— Что-то из ряда вон выходящее?

— Не столь драматично, — улыбнулась она. — Всплеск был опять-таки слабый, просто нехарактерный. Только поэтому коллега его заметила.

— Учуяла сырость?

— Нет, у неё больше на акустику… Вот представь — ты слушаешь по радио музыку, но между аккордами прорывается вдруг атмосферный хрип. Это я утрирую — у нас рабочее восприятие вообще специфическое, словами трудно пересказать…

— Ну, принцип понятен.

— Самое главное — тот всплеск был слишком чужой. Как будто источник — не в осевых мирах, а где-то в промежуточных. Мы с подобным не сталкивались. И списали бы всё на случайную флюктуацию, но…

Федерика искоса взглянула на Янсена. Тот сказал:

— Случай на веранде был не единственным. Накануне подсказчицы уловили похожий всплеск в окрестностях нашей башни. Без чёткой локализации, но вроде бы во внутреннем дворе, у дальних коттеджей. А это, господин Рябцев, уже заслуживает внимания. Два всплеска за неполные сутки — вряд ли случайность. И чисто географически вы были близки к обоим. Поэтому я должен спросить — вчера перед ужином с вами происходило что-нибудь необычное?

Я мысленно ругнулся. Ну, Хильда! Ну, удружила! Как раз-таки перед ужином я разглядывал её «свадебный» портрет на компьютере. И ведь пообещал ей, что не буду об этом распространяться…

— Вчера, — сказал я, — у меня действительно был технический сбой, как раз в это время. Я сидел перед ноутбуком, это электронное устройство такое…

— Мы знаем, что это, — сказал Янсен. — Какого рода был сбой?

— Ноут отключился сам по себе, часть записей стёрлась.

— Каких именно записей?

— Я в первые дни довольно много снимал. Делал фото на память, видео — в том числе во дворе. И коттеджи фотографировал тоже. Это запрещено? Меня об этом никто не предупреждал.

— Такого запрета нет, — сказал Янсен. — У нас тут не секретная база, а просто учреждение — административное и учебное. Но совпадение мне не нравится.