Гжатск
Шрифт:
Уже со времени Петра I Гжатская пристань служила также важнейшей базой по заготовке провианта для войск, квартировавших в Петербурге. Ежегодно зимой комиссионеры провиантского ведомства закупали здесь большое количество хлеба, овса и отправляли в Петербург.
Не раз эта обязанность по заготовке и поставке провианта Петербургскому гарнизону возлагалась на смоленского губернатора {Так в 1810 году смоленский губернатор должен был поставить через Гжатскую пристань 100 тысяч четвертей муки, 1686 четвертей круп, 183 711 четвертей овса (Журналы комитета министров, т. I, СПб, 1888, стр. 417)}.
Кроме хлеба, овса, в новую столицу доставлялось отсюда масло, сало, пенька, лен, льняное семя, кожи и другие сельскохозяйственные изделия. Следовательно, Гжатск становился важнейшим
Возникновение на Гжати судоходства и строительство пристаней вызвало к жизни разные отрасли промышленности, а следовательно наложило отпечаток на экономику местного края. В гжатских селениях, находившихся на берегах Гжати или вблизи ее, и в первую очередь на самой Гжатской пристани, выросло судостроение. Суда строились в Субботниках, Златоустове, Пуркееве, Чернейках, Храмцове и других селах и деревнях . Повсюду шло почти круглый год строительство плоскодонных без киля судов, получивших название барок. Это были сравнительно крупные суда, имевшие обычно 36 метров длины, 8 метров ширины (с осадкой в воде до 70 сантиметров) и поднимавшие до 8 тысяч пудов груза.
Река Гжать. 1909 год.
На Гжатских пристанях, как и Бельской, Поречской, с самого начала заведен был обычай строить судно только для одной поездки. Барка, отправленная в Петербург, обычно не возвращалась обратно, а разбиралась на дрова. Обилие леса на Гжати и в соседних районах намного удешевляло строительный материал. Местные помещики в условиях развивающихся товарно-денежных отношений легко шли на продажу леса и всегда были готовы к услугам купцов. Возвращение судна в этих условиях обходилось бы дороже, нежели строительство новых судов.
Но если бы даже возвращение судна обходилось дешевле, оно было бы почти невозможно из-за короткой навигации. Суда здесь водили лишь по весенним водам, сразу же по вскрытии льда. Уровень воды до 5 метров, позволявший пройти судам, держался не более 10 дней. Малейшее запоздание с доставкой грузов наносило большой ущерб. Ввиду мелководности Гжати во многих местах ее сооружались временные плотины, а также затоны для зимовки судов.
Несмотря на кратковременность сплава, ежегодно со стапелей Гжатских пристаней сходило в первой четверти XVII века до 1200 и даже до 1500 судов {Соловьев. Я. Сельскохозяйственная статистика Смоленской губ. М. 1855, стр.490.}. Это свидетельствует о большом торговом значении, которое приобретала Гжатская пристань уже в самом начале своего развития.
Мы не располагаем данными о числе местных крестьян, занятых в судостроении, но число это было, по-видимому, значительным, так как им занимались целые деревни. Таких деревень было свыше десятка. Даже в прошлом веке, когда судостроение на Гжатской пристани резко сократилось, плотничье ремесло в уезде оставалось по-прежнему популярным.
С судостроением тесно связан кузнечный промысел, который давал дополнительный доход значительной группе государственных и крепостных крестьян. В Гжатской слободе и окрестных селениях появилось много кузниц, где выковывались главным образом гвозди и другие металлические предметы, нужные для изготовления барок. Сырье в кузницы доставлялось с тульских, а позже калужских железоделательных заводов.
Одновременно с мелкой промышленностью здесь начали возникать мануфактуры. Они создавались обычно гжатскими купцами, накопившими капиталы на поставках хлеба и других сельскохозяйственных продуктов, или разбогатевшими крестьянами и ремесленниками. Мануфактуры эти основывались, как правило, на вольнонаемном труде и представляли собой капиталистический тип предприятия.
В июле 1722 года житель Гжатской слободы Алексей Жуков «с товарищи» основал кожевенную мануфактуру, на которую были присланы, по его ходатайству, 10 мастеров-кожевников, обучившихся изготовлять кожи «по иноземческому мастерству» в Петербурге {Материалы по истории крестьянской промышленности XVII и первой половины XIX веков (Документы), ч.I, изд. Академии наук СССР, 1935, стр.2-3, а также Заозерская Е.И., Мануфактура
В 1724 году в Гжатской слободе возникла мануфактура по производству стекла. Основал ее купец Василий Мальцев — родоначальник известной затем фамилии крупных промышленников, получивших дворянское звание. Позже Василий Мальцев передал мануфактуру своему сыну Якиму Мальцеву. В мануфактуру Мальцев вложил капитал в 9520 рублей {Лаппо - Данилевский А., Русские промышленники и торговые компании в первой половине 18 столетия, СПб, 1899, Приложение, стр.126.}.
Купцами Семеном и Григорием Сивохиными в 1749 году была основана полотняная мануфактура. На ее заведение Сивохины затратили 7562 рубля. Вначале на мануфактуре числилось 63 стана, в 1753 году — 50- станов. Все рабочие были вольнонаемные. Товары здесь делались «хорошим мастерством», как указывается в оценке мануфактур-коллегии {Лаппо - Данилевский А., Русские промышленники и торговые компании в первой половине 18 столетия, СПб, 1899, Приложение, стр. 125.}.
Гжатск превратился в один из центров по выработке сырья и полуфабрикатов для канатного производства. Здесь изготовлялась пеньковая пряжа и веревки, которые поступали затем на канатные мануфактуры.
Пеньковая пряжа являлась предметом довольно широкой торговли — ею гжатские купцы снабжали преимущественно петербургских купцов. Так, во второй половине XVIII века петербургский купец Яким Набатов закупил, например, у купца Гжатской пристани Василия Макурина 270 пудов пакли {Материалы по истории крестьянской промышленности XVIII и первой половины XIX веков (Документы), изд. Академии наук СССР, 1935, стр.36.}. Пеньковая пряжа и веревки поступали здесь как с мелких крестьянских производств, так и с мануфактур. Неизвестно, когда возникла первая такая мануфактура, но в конце XVIII века она уже существовала {Любомиров П.Г. Очерки по истории русской промышленности. М. 1947, стр. 168-169.}.
Таким образом, Гжатская слобода являлась одним из тех уголков страны, где шел довольно активный процесс складывания капиталистических форм производства. Это не могло не способствовать развитию капитализма в целом в стране {О развитии ремесла и мануфактурной промышленности сообщается также в «Топографических известиях». Кроме кузнечного и канатного промыслов, здесь перечисляются кожевенный, хлебный, калачный, пряничный и др. Называются также две парусинные и одна парусинно-полотняная мануфактуры. (См. «Топографические известия, служащие для полного географического описания Российской империи». Составил Л. Бакмейстер, СПб, 1771, т. I, ч. 1, стр. 26-27.)}.
Если в период своего возникновения Гжатская пристань была одним из главных перевалочно-транзитных пунктов для направляемых в Петербург сельскохозяйственных грузов, то со второй половины XVIII века она стала таким же распределительным центром для металла и металлических изделий. Существование Гжатской пристани, позволявшей транспортировать товары в Петербург и другие районы страны, являлось одной из причин зарождения вокруг нее Брянско-Жиздринского и Приокского металлургических районов. Возникшие невдалеке от Гжатской пристани в середине XVIII века металлургические и металлообрабатывающие заводы этих районов вывозили свои готовые изделия и полуфабрикаты (чугун, железо) в Петербург или за границу именно через Гжатскую пристань. Как убедительно показал профессор П. Г. Любомиров, здесь погружалась или перегружалась продукция Брынского и Дугненского металлургических заводов Никиты Демидова (сына основателя уральских демидовских заводов), Медынского завода Родиона Баташева, его же Изверского молотового завода {Брынский молотовый завод находился на реке Брыне, притоке Жиздры, в 150 километрах от Гжатска; Дугненский доменный завод — на Дугне — притоке Оки, под Алексиным; Изверский завод — на реке Извери (южнее Юхнова).}. К Гжатской пристани тяготели доменные и молотовые заводы тульского промышленника Масалова на реке Шане (северо-западнее Медыни), на реке Луже (в Боровском уезде), под селом Архангельским. Все они находились в 60—150 километрах от Гжатской пристани и отправляли отсюда свои грузы за границу.