Гжатск
Шрифт:
Вместе с тем подавляющее большинство крестьян под воздействием расширившихся товарно-денежных отношений, которые еще более усилили феодальный гнет, буквально разорялось и нищало {Не случайно первые хлебозапасные магазины в стране, предназначенные для обеспечения населения хлебом в период голодных лет, были созданы решением сената еще в 1734 году именно в Смоленске и Гжатске. В 1750 году они существовали уже во всех городах Смоленской губернии.}.
К началу XIX века многие из гжатских крестьян дошли до такого разорения и нищеты, что министерство внутренних дел, по представлению смоленского военного губернатора, вынуждено
Декабрист смолянин Ф. Н. Глинка, проезжавший через Смоленскую и Тверскую губернии незадолго до войны 1812 года и помечавший в своем дневнике все, достойное внимания, некоторые страницы его посвятил описанию тяжелой, поистине трагической доле крепостных Сычевско-Гжатского края. Он рассказывает о «курных избах», из всех углов которых проглядывает нищета и бедность, об изнурительном труде крестьян на помещика, об их невыносимой жизни и исступленной злобе к барам. Беседуя с одной крестьянкой из деревни С., он записал следующие ее слова: I
«У нас, батюшка, не как у людей: отдыху нет ни на минуту и в воскресный день кряхтим да потеем на работе, да коли б дельная работа... а то, как кроты, роемся в земле: то скапываем горы, то насыпаем пригорки, а кирпичу-то, кирпичу, каменьев, каменьев сколько перетаскали! Да все в гору и все на своих плечах! Кони от натуги подохли... Матушка весна хоть для всех красна, только нам не мила: люди встречают ясные денечки да радуются, а мы кулаком слезы утираем. От раннего утра до поздней зари мы все в садах ,на работе» {Глинка Ф. Письма русского офицера, ч. 2, содержащая в себе мысли, замечания и рассуждения во время поездки по Смоленской и Тверской губ., М. 1815, стр. 92—93.}.
Гжатским крестьянам, как и крестьянам других уездов Смоленской губернии, почти всегда не хватало хлеба, они вынуждены были прибегать к займам у помещика или ростовщика. Многие крестьяне, чтобы прокормить семью, кроме земледелия, занимались извозом, сплавом барок, пилили лес.
Усиление крепостной эксплуатации и гнета вызвало рост крестьянского протеста, который в отдельных случаях выливался в открытые волнения крестьян, особенно после войны 1812 года.
В 1797 году произошло волнение крестьян в Сычевской вотчине гжатского купца и крупного помещика Олонкина. В Гжатском краеведческом музее хранится приговор Гжатского уездного суда по делу выступления крестьян Олонкина, утвержденный в октябре 1797 года петербургскими судебными властями. Один из организаторов выступления крестьянин Терентий Миронов приговорен был к наказанию кнутом и ссылке в Нерченские рудники. Все остальные активные участники волнения были также наказаны плетьми и сосланы в Сибирь.
В имении княгини Голицыной протест крестьян принял форму раскольнического движения. В 1812 году священники сел Спасского и Субботникова, принадлежавших Голицыной, представили вотчинному правлению два донесения о возникшей среди местных крестьян старообрядческой секте. В донесении указывалось, что зачинщики движения обещаниями «свободы из владений помещика и прочими соблазнами записали уже в раскол свой более 1500 душ». Комитет министров, получив это донесение, предписал Смоленскому
Из других форм крестьянского протеста надо отметить побеги крестьян от своих владельцев, носившие массовый характер, жалобы крестьян на владельцев, а иногда убийства помещиков и поджоги помещичьих имений.
Значительное обострение классовой борьбы в деревне в конце XVIII — начале XIX веков являлось выражением конфликта, возникшего между новыми производительными силами, свойственными капиталистическому способу производства, и старыми крепостными производственными отношениями. Оно означало назревание кризиса крепостной системы..
Гжатск и его уезд в период Отечественной воины 1812 года
Гжатск стоял на главном пути движения наполеоновской армии на Москву и из Москвы на запад. Поэтому он был не только свидетелем, но и активным участником Отечественной войны 1812 года.
Под Гжатском произошла восторженная встреча русской армии с великим русским полководцем М. И. Кутузовым. Тут, близ Гжатска, в селе Царево-Займище, во главе отступавших русских войск стал тот, кто глубоко любил свой народ и свою родину, кому верил народ и армия, в ком видели спасителя отечества.
Утром 29 августа, вскоре после своего назначения на пост Главнокомандующего, М. И. Кутузов подъехал к Гжатску. Еще за пять километров от города его с радостью приветствовали гжатчане, вышедшие встретить любимого полководца. Под Гжатском жители выпрягли лошадей и собственными руками привезли карету Кутузова в город, в дом купца Церевитинова. Здесь его приняли с исключительной теплотой и сердечностью. В Гжатске Кутузов пробыл всего около двух часов, а затем направился к армии в Царево-Займище, находившееся в 20 километрах к юго-западу от Гжатска.
«Вдруг электрически пробежало по армии известие о прибытии нового Главнокомандующего, князя Кутузова, — пишет в своих походных записках один из русских артиллеристов. — Минута радости была неизъяснима. Имя этого полководца произвело всеобщее воскресение духа в войсках, от солдата до генерала. Все, кто мог, летели навстречу почтенному вождю, принять от него надежду на спасение России. Офицеры весело поздравляли друг друга. Старые солдаты припоминали походы с князем еще при Екатерине, его подвиги в прошедших кампаниях... Говорили, что сам Наполеон давно назвал его старой лисицей, а Суворов говаривал, что Кутузова и Рибас не обманет. Одним словом, с приездом в армию князя Кутузова во время самого критического положения России, обнаружилось явно — сколь сильно было присутствие любимого полководца воскресить упадший дух русских как в войске, так и в народе» {И. Р. Походные записки артиллериста, М., 1835, ч. 1, стр. 131 - 132.}.
Армия встретила Кутузова с невиданным ликованием. «Приехал Кутузов бить французов», — передавалось солдатами из уст в уста. По рассказам очевидцев, Кутузов, приняв почетный караул, произнес: «Ну как можно отступать с такими молодцами!» Это было понято так, что Кутузов твердо решил в самое ближайшее время нанести противнику решительный удар, подорвать его наступательный дух, ослабить его физически и морально и вместе с тем поднять боевой дух русской армии.
В тот же день Кутузов направил воззвание к смолянам: