Гжатск

Орлов В. С.

Социальный облик владельцев промышленных предприятий пореформенного времени резко изменился по сравнению с дореформенным. До падения крепостного права основными владельцами промышленных предприятий здесь были помещики, использовавшие на предприятиях даровой труд крепостных. Теперь промышленные предприятия принадлежали, как правило, купцам или зажиточным крестьянам. Помещичьи предприятия в новых экономических условиях прекратили свое существование.

Одновременно с фабрично-заводской промышленностью в деревнях и селах уезда существовали кустарные промыслы крестьян, которые В. И. Ленин рассматривал как один из показателей роста капиталистических отношений в деревне, показателей разложения крестьянства. Крестьяне-«кустари», изготовлявшие с помощью несложной техники предметы широкого потребления в крестьянском хозяйстве, работали главным образом на местный рынок. Часть крестьян-«кустарей»

обслуживала местный рынок самостоятельно, а часть пользовалась услугами скупщиков. Эта часть и превратилась в кустарей в строгом смысле слова. Такое мелкое товарное производство являлось, по определению В. И. Ленина, первой стадией развития капитализма в промышленности.

Особенно широко было распространено в уезде кузнечное производство, основы которого заложены еще в период широко развитого судостроения на гжатских пристанях. Кузницы существовали более чем в трех десятках деревень, а в некоторых деревнях даже по две (например, в Никольском, Алтахове). В отдельных кузницах изготавливали плуги и скоропашки. В двух кузницах деревни Алтахово, принадлежавших Никитину и Дорофееву, ежегодно делалось по 100 плугов в каждой. В деревне Маринове кузница Ф. Давыдова изготовляла до 40 плугов, в деревне Лукьянове кузница Осипова — до 20 плугов и 15 скоропашек. В общей сложности в семи кузницах производилось ежегодно до 334 плугов и 15 скоропашек {Обзор кустарных промыслов в Смоленской губ., 1889, стр. 55.}. Изделия реализовывались на местном рынке. Их покупателями являлись преимущественно крестьяне.

Значительное место занимала в кустарных промыслах уезда обработка дерева. Два с половиной десятка кустарей занимались изготовлением деревянной посуды, главным образом в Воронцовской и Михайловской волостях. Свыше десятка крестьян преимущественно в Павлиновской волости (деревни Добрица, Екатериновка, Рачики и др.) плели рогожи и корзины. Часть кустарей (а селе Купрове, в д. Высокое) делали колеса, столярные изделия, деревянные сундуки (д. Дуброво), трещетки для очистки льняного семени (д. Высокое).

Славился Гжатский уезд выделкой овчин. Это производство было знакомо во многих деревнях и селах, в том числе деревне Щеголовой, Кузьминой, Васильках и др. В уезде выделывалось 13 тысяч штук овчин. Овчины готовились как по заказу потребителей, так и на рынок.

Кожевенное производство сосредоточивалось почти исключительно в селе Карманово. Выделанные кожи шли на рынок или заказчикам из местных жителей.

Из других промыслов отметим горшечное производство (д. Клячино и др.), валяльное и шерсточесальное (Корытовская волость), но их удельный вес сравнительно незначительный, хотя в валяльно-шерсточесальном деле было занято 35 кустарей. В 1885 году общее количество кустарей в уезде исчислялось в 175 человек {Обзор кустарных промыслов в Смоленской губернии. Приложение к докладу Смоленской земской управы по вопросу о кустарной промышленности. Смоленск, 1889, Приложение (таблица).}. В сравнении с другими уездами Гжатск не отличался широким развитием кустарной промышленности. По числу кустарей он резко отставал от Вяземского, Дорогобужского, Рославльского, Поречского и других уездов. Гжатское крестьянство ввиду близости Москвы и других промышленных центров предпочитало уходить на «сторонние приработки», нежели заниматься какими-либо промыслами дома.

Значительным тормозам в развитии промышленности и сельского хозяйства Гжатского уезда, как и всей страны, являлись феодально-крепостнические пережитки. В России сохранилось помещичье землевладение, обеспечившее дворянам политическое господство.

Даже после того, как гжатские помещики немалую часть своей земли уже распродали, в 1877 году в среднем в уезде на каждого помещика приходилось более чем 1018 десятин земли, а на каждый крестьянский двор — 11,5 десятины {Статистика землевладения 1905 г. Смоленская губ., вып. XVIII, стр. 11—12.}. В общей сложности в собственности 102 гжатских помещиков находилось 103 878 десятин земли, что составляло около 32 процентов всего земельного фонда уезда.

Сохранившееся помещичье землевладение вызывало малоземелье крестьян и вынуждало их на кабальную аренду помещичьих земель. Крестьяне Гжатского уезда в середине 80-х годов имели 206 153 десятины надельной земли и 66 206 десятин (или 32,7 процента по отношению к надельной) арендованной главным образом у помещиков. Из арендованной земли 73,7 процента составлял сенокос, 21,3 процента — выгон, 0,4 процента — пашня {Сборник статистических сведений по Смоленской губ,. 1887, т. III, Гжатский уезд, изд. Смоленск, губ. земства, стр. 60.}. Следовательно, наиболее острую потребность гжатские крестьяне ощущали

в лугах, без которых немыслимо было развитие животноводства.

Вместе с тем, земские обследователи отмечают случаи, когда выгоны арендовались крестьянами не столько потому, что их недоставало, сколько потому, что помещики во время разверстания угодий лишили крестьян прогонов к водопою, в поле и в другие места.

Ничтожная аренда пахотной земли объясняется не тем, что ее было у крестьян в достатке, а, по выводам земских обследователей, острой нехваткой семян, удобрений, тягловой силы для обработки пашни {Сборник статистических сведений по Смоленской губ,. 1887, т. III, Гжатский уезд, изд. Смоленск, губ. земства, стр. 60.}.

Аренда особенно широко была распространена в Спасской, Семеновской, Савинской и Самуйловской волостях. В Самуйловской волости, например, арендовалось 3442 десятины сенокоса и 454 десятины выгонов.

 Более всего арендовали земли бывшие помещичьи крестьяне. Арендованные земли у бывших помещичьих крестьян по отношению к надельной составляли 40 процентов, в то время как у бывших государственных крестьян— 16 процентов.

Третья часть арендованной земли бралась крестьянами исключительно за отработки, а остальная часть аренды оплачивалась или деньгами, или смешанно — деньгами и отработками {Отработочная система — это такая система, при которой крестьяне отрабатывали со своим инвентарем у помещика ту сумму, в которую оценена арендованная земля. Разновидностью отработок являлась испольная аренда, когда за арендованную землю отдавалась часть урожая, но этот вид аренды не был распространен в уезде.}. Отработочная система представляла собой прямой пережиток барщины, пережиток крепостных отношений. Она была особенно выгодна гжатским помещикам и крайне тяжела для гжатских крестьян, так как цена отработок здесь была чрезвычайно низкой. Но крестьяне, чтобы получить клочок луга, пашни, выгона, вынуждены были идти на такую кабальную аренду. Как отмечается в земских подворных обследованиях, на подъем арендных цен прямое влияние оказали отрезки. Чем выше был процент земли, отрезанной помещиками у крестьян во время реформы, тем большими были в этих районах арендные цены. В отдельных местах отрезки подняли арендную цену сенокоса и выгонов вдвое, а в некоторых случаях даже в четыре (Рождественская волость) и в пять раз (Будаевская волость).

Мучили крестьян также многочисленные платежи помещикам и государству. В середине 80-х годов они исчислялись в уезде в 411 357 рублей. В среднем на надел приходилось 9 руб. 78 коп. {В 1885 году надел в уезде был равен 4.82 десятины.}, то есть примерно столько, сколько у многих из крестьян он нес на себе во времена крепостного права.

Самыми разорительными были выкупные платежи, которые составляли 51 процент всех платежей гжатских крестьян. Значительная доля падает на подушную подать (12,3 процента), оброчную подать (10,8 процента) {Оброчную подать и лесной налог платили бывшие государственные крестьяне.}, мирские сборы (6,8 процента), земские сборы (6,6 процента), государственный поземельный налог и др. Платежи и повинности крестьян более чем в два раза превышали доходность крестьянского надела. Поэтому только промыслы давали возможность крестьянам кое-как сводить концы с концами. За крестьянами постоянно накапливались огромные недоимки, которые царизм стремился выколачивать самым беспощадным образом. У недоимщиков отбирали полевой надел, отбирали для продажи их недвижимое имущество, иногда их самих отдавали на посторонние заработки, назначали к ним опекуна. Тем не менее недоимки продолжали расти. Поскольку выколотить с крестьян часто было нечего, правительство несколько раз вынуждено было складывать с них или понижать платежи. В начале 80-х годов было общее понижение и специальное для нечерноземной полосы. На Гжатский уезд пришлось 10 процентов (35 739 руб.) из губернской суммы общего понижения и 7,5 процента — специального.

По данным земских обследований, Гжатский уезд считался в экономическом отношении в наиболее благополучном положении. Здесь относительно широко была распространена плужная обработка земли, чего нельзя было встретить в других уездах губернии. Переписью 1885 года в крестьянских хозяйствах уезда было зарегистрировано 3130 плугов и скоропашек {Сборник статистических сведений по Смоленской губ., 1887, т. III, Гжатский уезд, стр. 51.}. Были волости (например, Ивакинская и Купровская), где плуг совсем не встречался, но были такие, как Воробьевская, «где каждый домохозяин пахал уже не сохой, а плугом». Вошла в широкое пользование железная борона. Все это явилось следствием развития главным образом торгового земледелия и особенно льноводства, продукция которого активно поглощалась рынком.