Гжатск
Шрифт:
«Крестьяне были убеждены... что с объявлением свободы барщина будет уничтожена вполне во всех проявлениях и что земля, которою они пользовались, так или иначе будет приобретена для них правительством. Это убеждение подкреплял доводами, по его мнению несокрушимыми: «не без земли же мы родились» {СОГА, ф.1, л.12. «Отчет о ходе крестьянского дела в Смоленской губернии в 1861 году».}.
Самым упорным и самым продолжительным не только в уезде, но и в губернии, было волнение самуйловских крестьян князя П. А. Голицына {По упорству и ожесточенности, по своим последствиям самуйловское восстание идет вслед за известными восстаниями в селе Бездна Казанской губернии и селе Кандеевка Пензенской губернии.}. Оно длилось около трех недель: с конца апреля до середины мая 1861 года.
Вотчина кн. Голицына являлась одной из наиболее крупных в Смоленской губернии. Голицыну принадлежало 3511 ревизских душ. Около 150 человек в имении было одних дворовых. Крестьяне Голицына несли главным образом смешанные повинности. По договору, заключенному князем с крестьянами, они обязаны были вспахать и засеять всю землю барина, вывезти на поля удобрения, очистить весной барские сады, сжать помещичий урожай, уложить в скирды снопы, обмолотить и перевезти господский хлеб на пристани (от 20 до 40 километров), скосить весь княжеский луг. Каждый крестьянский двор обязан был, кроме того, напилить в 15 километрах от имения и подвезти по две сажени дров, спилить и подвезти на такое же расстояние по четыре дерева для господских построек. Все эти работы ложились преимущественна на барщинных крестьян, однако не освобождались и оброчники, платившие значительные оброки — 36 рублей серебром в год, малые — 23 рубля. Эти тяготы усугублялись сутяжничеством, издевательством и обманом крестьян, чинимыми управляющим имением купцом Токаревым.
По обнародовании манифеста крестьяне наотрез отказались обрабатывать пашню князя, заявив, что на помещика они «...теперь не обязаны работать, так как они есть теперь вольные и поэтому совершенно никакой работы отправлять не будут» {СОГА, ф.1, св.12, арх. 499.}.
В разгар весенних работ княжеские поля оставались незапаханными и незасеянными. Хозяйство все замерло. Никакие убеждения станового пристава, управляющего вотчиной, священников не помогли. Не помог и приезд гжатского земского исправника, прибывшего в имение 10 мая. Все крестьяне решительно отказывались нести барщинные повинности. «Крестьяне этой вотчины присягнули действовать заодно и не выдавать друг друга», — доносил земский исправник. Убедившись в невозможности усмирить крестьян уговорами, исправник запросил на «помощь» воинские подразделения.
14 мая 1861 года на место волнения крестьян в село Самуйлово прибыли флигель-адъютант царя полковник Слепцов, гжатский предводитель дворянства, а к вечеру — две роты Колыванского пехотного полка и гжатская инвалидная команда в 60 человек. Крестьяне, узнав о прибытии начальства с солдатами, ночью припасли себе колья и спрятали их у княжеской мельницы, где обычно собирались. Но на следующий день солдаты опередили их и преградили доступ к тому месту, где были спрятаны колья.
По приказанию флигель-адъютанта царя 15 мая была созвана сходка крестьян, на которую пришло более 2000 человек. Она была собрана Слепцовым не там, где предполагали крестьяне, а у пруда, огороженного железной решеткой. Вскоре собравшиеся крестьяне были окружены солдатами. Полковник Слепцов и местные власти, надеясь на устрашающую силу солдат, решительно потребовали от крестьян подчиниться властям и помещику и приступить к выполнению своих обязанностей, указанных в «Положениях» о крестьянах. Однако крестьяне, не испугавшись ни солдат, ни начальства, стояли на своем. Слепцов взялся тогда за уговоры, используя для этого священников. Не раз в середину толпы в полном облачении, с крестом в руках, выходили священники для внушения, «но крестьяне ни на какие убеждения не соглашались, — указывает предводитель дворянства в рапорте военному губернатору, — и говорили, что все, читанное нами, есть ложь и что они от всего свободны».
Когда в третий раз один из священников попытался пробраться в толпу для последнего внушения, крестьяне
Чтобы прекратить это упорное сопротивление «бунтовщиков», власти решили немедленно наказать всех «зачинщиков бунта». Однако на приказ выдать зачинщиков крестьяне кричали: «Не выдадим никого и не смеете взять ни одного».
Один из крестьян соседней с Голицынской вотчины, из деревни Бутилово, Дорофей Федоров, вышел из толпы и, подбежав к солдатам, с «азартом», как сообщают донесения, стал ругать представителей власти, обвиняя их в обмане народа, в подлоге манифеста. На глазах у всех присутствующих его схватили, вывели из толпы и с барабанным боем прогнали два раза сквозь строй 60 солдат. Пока шла «мирная» борьба между властями и крестьянами к месту сходки собралось около 1500 сочувствующих крестьян из других помещичьих имений, чтобы узнать, в чью пользу решится спор голицынских крестьян с властями. В этой обстановке Слепцов решил предпринять более решительные меры. Приказав солдатам зарядить ружья, он снова потребовал выдачи главных «бунтовщиков».
«Бери всех, — отвечали ему крестьяне, — мы на все решились», — а сами в это время еще дружнее сцепились рука об руку. Около 300 солдат и гжатская инвалидная команда, взяв ружья наперевес, по приказу своих офицеров с трех сторон стали окружать двухтысячную толпу крестьян, надеясь таким образом выхватить наиболее активных повстанцев. Крестьянам бежать было некуда, — за спиной был пруд. Двухтысячная толпа все более сжималась в узкий, непомерно тесный круг. Тогда крестьяне с ожесточением бросились на солдат, пытаясь вырвать у них ружья. И тут началось беспощадное избиение безоружных крестьян прикладами, в ход были пущены даже штыки. Крестьяне наносили солдатам удары ножами и отнятыми ружьями. Развернулось страшное побоище.
Наконец удалось прорвать солдатскую цепь. Крестьяне начали разбегаться в разные стороны. Солдатам удалось схватить 125 человек, которых тут же всех высекли. На месте этой ожесточенной схватки осталось 22 убитых и 40 тяжело раненных крестьян, которые вскоре почти все умерли. Несколько десятков человек получили легкие ранения.
В «Отчете о ходе крестьянского дела в Смоленской губернии в 1861 году», представленном императору в январе 1862 года, говорится, что «у князя Голицына убито и умерло от ран до 60 человек».
Ударом штыка в правый висок убит был один из руководителей восстания, приведших крестьян к присяге, крестьянин селения Полозово Алексей Семенов. Погибли также и другие инициаторы выступления крестьян — Мартын Семенов из Подвязья, Афанасий Игнатов из Петушков. Пятерых инициаторов и руководителей волнения, первыми подавших голос о том, что они вольны, Тимофея Алексеева, Семена Алексеева, Михаила Николаева и других, арестовали и заключили в тюрьму. Для окончательного усмирения и полного подавления всякого недовольства крестьян на неопределенные сроки в деревнях были поставлены на постой две роты солдат. Александр II, получив донесение об успешном подавлении волнения в имении Голицына, вынес благодарность и наградил «за боевые успехи» Слепцова, офицеров воинских команд и особо отличившихся солдат.
Губернские власти для подтверждения истинности манифеста и предотвращения новых волнений крестьян объявили о наградах и благодарностях императора за усмирение самуйловского волнения в специальном воззвании по всей губернии.
Беспощадная расправа с восставшими заставила покориться не только голицынских крестьян, но и крестьян соседних имении, оказывавших «неповиновение» своим помещикам. Слепцов по этому поводу с гордостью писал
«Страшный пример этот произвел благодетельное влияние на окружные местности; в тот же вечер крестьяне из имений гг. Масловой, Храповицкой, князя... Голицына и г-на Никулина, всего более 7000 душ, прислали выборных с изъявлениями полной покорности и прося простить им их заблуждения».