Гжатск

Орлов В. С.

Петр Алексеев со всей присущей ему энергией и революционной страстью взялся за революционную пропаганду среди рабочих и создание в организации революционной рабочей группы. Основное ядро его рабочей группы составили преимущественно земляки — крестьяне Гжатского и Сычевского уездов. В это ядро вошли уроженец гжатской деревни Сычики Филат Егоров, уроженец Баскаковской волости Тимофей Васильев, односельчане Алексеева — Пафнутий Николаев, Ефрем Платонов, его родные братья Никифор и Влас Алексеевы и др.

Некоторых из них Петру Алексееву, по-видимому, удалось вовлечь в революционную пропаганду во

время поездки в деревню в конце 1874 года на рождественские праздники, где он встретился и восстановил связи со многими рабочими-однодеревенцами. Других он вовлек при посещении «артельных», то есть общих квартир, в которых жили его земляки.

Одним из ближайших сподвижников Петра Алексеева, вовлеченных в революционную деятельность непосредственно им самим, был Филат Егорович Егоров. Он родился около 1853 года. Нищета и голод заставили Филата Егорова, как и других гжатских крестьян, уйти в Москву. В Москву он прибыл как раз в тот момент, когда здесь начинали развертывать свою революционную деятельность «москвичи» и приступил к созданию революционных рабочих кружков Петр Алексеев. Вместе с Николаем Васильевым Филат Егоров стал правой рукой Алексеева в его революционной пропаганде. Именно с помощью Филата Егорова и некоторых других Петр Алексеев охватил своей пропагандой широкую сеть текстильных предприятий Москвы и менее чем за полгода создал на этих предприятиях ряд нелегальных рабочих кружков.

Главным средством революционной пропаганды служила тогда нелегальная литература, среди которой особой популярностью пользовались «Хитрая механика», «Сказка о четырех братьях», «Емелька Пугачев». Все они по-разному, но так или иначе разоблачали эксплуататорские порядки, господствовавшие в стране, раскрывали и обнажали всю систему угнетения народа со стороны царизма, помещиков и капиталистов. В чтение такой литературы был вовлечен довольно широкий круг рабочих.

Народник Лукашевич в своих воспоминаниях пишет об этом следующее:

 «Завербованные... Петром Алексеевым рабочие раздавали книжки своим знакомым, а те — опять своим... Чаще всего вербующие просто обращались ко всем знакомым фабричным. Они старались заводить еще и новые знакомства и почти всегда находили чрезвычайно отзывчивых слушателей, горячо откликавшихся на их собственное настроение. Этому была основательная причина: недовольство среди московских фабричных было в 1874—1875 годах всеобщее, и семена падали на готовую почву. На наши книжки («Хитрая механика», «Сказка о четырех братьях» и т. п.) был огромный спрос {«Былое» № 3, 1907, стр. 39.}.

Кроме распространения нелегальной литературы, Петр Алексеев и его помощники беседовали с рабочими в трактирах, артельных квартирах, на самих предприятиях, а также читали нелегальные книги {См. Каржанский Н. С. Московский ткач Петр Алексеев, М., 1954, стр. 34—46.}.

К сожалению, не представляется возможным назвать те предприятия, на которых работал и вел пропаганду Филат Егоров. Из показаний рабочих на предварительном следствии известно лишь, что он распространял нелегальные книги на фабрике Тюляева и фабрике Тимашева.

По-видимому, по заданию организации Егоров в начале 1875 года переехал из Москвы в крупнейший текстильный центр Иваново-Вознесенск, где также занимался революционной пропагандой

под фамилией Василия Лаврентьева. Затем он вновь вернулся в Москву и жил здесь на нелегальном положении до самого ареста.

Организация «москвичей» просуществовала недолго. Весной 1875 года она была раскрыта и разгромлена. Большинство членов группы, в том числе П. А. Алексеев и Ф. Е. Егоров, было арестовано. В марте 1877 года состоялся известный процесс «50-ти», который вело особое присутствие сената и на котором прозвучала знаменитая речь Петра Алексеева.

Почти вся рабочая группа подсудимых вела себя на суде и на следствии с исключительным мужеством и самоотверженностью. Царские судьи много раз прерывали реплики и замечания Филата Егорова (как и Петра Алексеева), останавливали «за неуместные вопросы» и угрожали «вывести вон». Егоров на это отвечал, «что ему можно приказать молчать, а вопросы он предлагает такие, какие сам находит нужным» {См. Каржанский Н. С. Московский ткач Петр Алексеев, М., 1954, стр. 102.}.

Филат Егоров, следуя за Петром Алексеевым, также отказался от защиты. Когда его опросили, почему он отказывается от защитника, Егоров ответил: «Мне назначили такого защитника, которого надо подгонять палкой».

Ф. Е. Егоров. С фотографии 1898 года.

 Из собрания Музея «Каторга и ссылка»

Защитительная речь Егорова, хотя и заключала в себе элементы реакционного христианского учения, но в целом направлена была против существующих царских порядков и произвела сильное впечатление на собравшихся. В. Н. Фигнер, присутствовавшая на процессе, писала:

 «Хорошая была речь... оратора из рабочих — Филата Егорова, наружностью похожего на старообрядца. Его красивая широкоплечая фигура в длиннополом синем кафтане хорошо гармонировала с речью от священного писания».

Ф. Е. Егорову было предъявлено обвинение в принадлежности к противозаконному сообществу и в распространении книг, возбуждающих к бунту. Его, как и Петра Алексеева, приговорили к лишению всех прав состояния и к каторжным работам в крепостях на 9 лет. По ходатайству суда, Александр II «смилостивился» — каторжные работы Егорову были заменены ссылкой в Сибирь. Началось скитание по Сибири. Сначала он был выслан в Каинск Томской губернии, из Каинска переведен в Нарым, а оттуда в Верхоленск Иркутской губернии. В 1889 году его направили в один из отдаленных улусов Якутской области. За бегство из Верхоленской тюрьмы иркутский губернский суд вновь приговорил его к тюремному заключению на год и три месяца. Выпущенный из тюрьмы, Филат Егоров поселился на жительство в Западно-Кангаласском улусе.

Заслуживают упоминания и другие рабочие — деятели революционного движения, выходцы из гжатских крестьян. К числу их относятся: Комиссаров Алексей Лаврентьевич (деревня Антоновка), Кузьмин Семен (деревня Кленок), Кудрявцев Алексей Васильевич, Иванов Григорий, Васильев Павел.

Все они занимались распространением нелегальной литературы, или вели устную пропаганду среди рабочих Петербурга, Москвы и других мест, где приходилось им работать, или активно участвовали в стачках. Большинство их было сослано царскими властями в отдаленные поселения или находилось под постоянным надзором полиции.