Грязные игры
Шрифт:
В тихом зеленом Ступине было хорошо - цивилизации навалом и Москва рядом. Быстро привык к городу, замирающему после девяти часов у телевизоров, привык к грязноватым цехам комбината, втянулся в неторопливое чтение мудрых книг, после которых не надо было сдавать зачеты. Еще он привязался к преподавательнице русского языка и литературы Аллочке, которая ему духовный мир раздвигала не по дням, а по часам. Однокомнатную квартиру получил. Будущий тесть, из ступинских шишек, помог, расстарался для молодого, растущего специалиста. А чего там!
От постоянного духоподъемного
Пришлось на время отложить забрезжившее было бракосочетание. Аллочка, умница, все поняла правильно. Учеба и семья несовместимы. Подожду, мол. И целых три месяца ждала. А может, все четыре. И вышла замуж. То ли за милиционера, то ли за миллионера. Толмачев не расслышал - в телефонной трубке трещало, как на пожаре. Это догорала любовь, понял потом Толмачев.
Аспирантуру он заканчивал, уже будучи в группе аналитиков Управления, на должности разработчика. Так он на этой должности и сидел. Раз в тричетыре года к нему приходил седенький Шлычкин из кадров, молча подсовывал на подпись копию приказа. Так Толмачев узнавал о присвоении ему очередного звания.
На старом месте, под началом подполковника Василия Николаевича, он себя мастером ощущал - при скромной должности. А тут, значит, опять в ученики... В подмастерья. Все было новым в отделе борьбы с экономическими преступлениями - от письменного стола до тематики. Месяц крепился, а потом пошел к начальству. Так, мол, и так, я химик, а не финансист.
Полковник Кардапольцев поманил поближе и тихо сказал:
– А я и вовсе геодезист. Космической картографией занимался. Но никому ни слова! Договорились?
Молодец. Значит, так, голубчик, кругом марш!
– Последний вопрос можно, товарищ полковник?
– решил не сдаваться Толмачев.
– Последний - можно.
– Почему в нашем отделе нет финансистов?
Кардапольцев на пальцах посчитал, шевеля губами:
– Ты не прав - финансисты есть. Штук пять.
И работают они, уверяю, на пределе возможностей.
Однако их старые знания бесполезны. И в условиях новой экономики, и с учетом специфики нашего отдела. Бес-по-лез-ны! Как зайцу стоп-сигнал. Только мешают. Сейчас все мы - и финансисты, и геодезисты, и химики с физиками - должны учиться воровать. Как ни печально, это задача номер раз.
Воровать так, как воруют в новых деловых структурах. В методы ихние надо вживаться, в психологию!
А уж потом будем учиться отлавливать ворюг. Потерпи, Толмачев, скоро в школу пойдешь.
Действительно, через неделю после этого разговора отдел почти в полном составе оказался в школе переподготовки офицерских кадров - по программе
В конце обучения Толмачев вдруг обнаружил, что с удовольствием ходит на занятия, без напряжения читает биржевые курсы и не путает ссудный вексель с передаточным. Диплом менеджера ипотечного банка (такую специализацию выбрал!) он получал с чувством законной гордости и полузабытого глубокого морального удовлетворения.
Теперь работать стало значительно легче. Безликие раньше колонки цифр на бумаге или на дисплее компьютера обретали индивидуальные признаки, по которым, словно по отпечаткам на снегу, можно было уверенно проследить путь и характер банковской операции.
Закон сохранения вещества оказался применим и в сфере бизнеса. Если деньги откуда-то утекали, то где-то они обязательно оседали. Как и в химических процессах, в денежных операциях были свои реагенты и катализаторы, свои осадки и точки кристаллизации. Важно было проследить ход реакции, а при необходимости - вмешаться в скорость и направление процесса.
Не надо думать, что дилетант Толмачев благодаря крестьянскому уму и шестимесячным курсам менеджмента сразу научился обходить на поворотах банковских воротил, которые возрастали сначала в донных отложениях теневой экономики, а потом - на помойках дикого российского рынка и сами могли трижды обдурить кого угодно: от родных налоговых служб до прожженных акул лондонского Сити. Что не единожды и демонстрировали. Таких совершенных знаний от Толмачева не требовали.
По большому счету, для аналитика принципиально не важна цель разработки. Главное - найти способ ее достижения. И тут можно оперировать как точными мерами - тоннами, киловаттами или миллионами рублей, так и отвлеченными категориями вплоть до эмоций.
Толмачев и его коллеги искали решение. А потом к операции подключались не только интеллектуальные и материальные ресурсы Управления, но и самые разные эксперты, в том числе работники Центробанка и Министерства финансов. Как правило, их не посвящали в названия конкретных банковских и биржевых структур и объемы операций - эксперты тоже решали отвлеченные задачи. Но обезличенность отдельских программ не снижала эффективности их экспертных оценок.
Постепенно от наблюдения за общей ситуацией на экономическом фронте отдел начал переходить к активным действиям - полностью контролирующим процесс либо ограничивающим некоторые его параметры. Так партизаны, понаблюдав из засады за прохождением воинских эшелонов противника и сменой караула на мосту, начинают рубить линию сигнализации и уничтожать постовых, прежде чем заминировать железнодорожное полотно.
Свержение "Примабанка" было первой крупной ходкой взрывников полковника Кардапольцева из темного леса на простор рельсовой войны. А Толмачев и его коллеги по аналитической группе разрабатывали на основе своих наблюдений маршруты саперов и мощность зарядов взрывчатки.