Грязные игры
Шрифт:
– Кстати, почему не подпустили комитетчиков к последней разработке? Ведь в прошлый раз...
– С тех пор много воды утекло. Мы теперь и сами с усами. А они грубо вяжут, Милочка. С узлами. Слишком торопятся клиентов отрубить. У них же на первом плане отчетность: столько-то вражеских агентов замочили, столько-то тонн дезы на-гора выдали... А нам статистика ни к чему. Мы через потребителей дезы выходим далеко, каналы закладываем на многие годы. Интересант, глядишь, давно в раю, а канал, по его горбу проложенный, работает.
И сироп
Потому и молчат. Потому другие опять идут в капкан...
Людмила не стала мешать новому водителю заниматься своими стукаческими делами. Володя, конечно же, знал, с чьей подачи она оказалась на улице Миллионщикова. Да на здоровье!
Потом привычная жизнь кончилась, в стране начались перетряски. На работу академика, на его отношения с коллегами, семьей и прислугой потасовки наверху поначалу никак не повлияли. Только Володю из КГБ заменил Петя из МБ. Но когда рассекретили все мыслимые и немыслимые секреты, академик с его проектами оказался словно голый в бане. И Петя из Министерства безопасности исчез - за полной ненадобностью. Патрон растерялся. И на глазах начал сдавать.
Запрет родной партии и некоторые ущемления в привычных привилегиях он еще как-то пережил.
А после беловежского пикника слег с инсультом.
И хоть оклемался впоследствии, но его продуктивная научная работа закончилась. Вместе с бегом трусцой, междусобойчиками в Опалихе и любовными утехами. Дети все реже приезжали к нему, а Людмила все чаще оставалась ночевать на Кавказском бульваре. Тут она от одиночества, прямо скажем, не страдала - молодой способный теоретик из МИФИ привозил цветы и шампанское. Кроме того, она обнаружила, что в Москве множество музеев, театров и шикарных ресторанов...
В мае 1992 года ее внезапно отозвали в распоряжение группы кадров Управления. Угасающий патрон, кушавший с помощью сиделки жидкую овсянку, равнодушно выслушал какую-то приличествующую случаю историю перехода Людмилы на новую работу и невнятно пожелал успехов. А она даже всплакнула...
После недельного отпуска, который Людмила провела в Ставрополе у родителей, ее направили в разведшколу Управления, на курсы подготовки.
И очутилась она в небольшом лесном лагере, где-то на границе Московской и Владимирской областей.
Среди курсантов было немало мужчин и женщин в возрасте. В первый же день занятий старший инструктор, похожий на киноартиста Куравлева, сказал перед строем:
– Наша программа рассчитана на здоровых людей. По заключению медкомиссии вы все практически здоровы. Так что предлагаю не жаловаться на нагрузки. Отложения солей и лишние жировые складки будем растрясать общими усилиями. Попрошу выбросить из карманов сигареты. Больше вы не курите. Замеченные в курении получат дополнительный кросс.
Он положил наземь доску и вогнал в нее ладонью гвоздь.
– Вот таким образом. Мне приказали сделать из вас людей. И я этот приказ выполню. В две шеренги становись!
Началась
Ходить по бревну, по стене, по натянутой веревке. Защищаться от кулаков, ножа и дубинки.
Зимой их стали выводить на полигон - заброшенный нефтеперегонный завод. Тут они отрабатывали блокировку, захват и уничтожение тергрупп, осваивали способы подъема, передвижения и спуска по металлическим конструкциям со страховкой и без нее.
Много чему пришлось учиться за эти восемь месяцев. Занятия начинались в семь утра десятикилометровым кроссом - по любой погоде. А кончались в семь вечера бегом с препятствиями - ров с водой, тын с колючками, яма с огнем, коллекторная труба с битым кирпичом. Ни дня отдыха! Двенадцать часов изматывающей работы, которую выдерживали не всякие мужчины. Лишь во время месячных, которые с помощью специальных таблеток сводили к двум дням, женщинам разрешалось вместо кросса заниматься освоением техники.
Из шестидесяти курсантов в первый же месяц отсеялись девятнадцать. Потом, из-за травм, еще семеро. Остальные выучились. Лучше сказать, выжили. И среди них - Людмила.
– Теперь на вас, Малеванная, можно жениться, - одобрительно сказал ей "Куравлев" на вечеринке, посвященной окончанию учебы.
В феврале 1993 года она получила назначение в новое подразделение отдел по борьбе с терактами на особо важных промышленных объектах. А в качестве прикрытия ее устроили в знаменитый комитет "Чернобыль", где она встретила нескольких знакомых по салонам у академика.
Едва успела завести первые нужные связи, едва съездила в Белоруссию в командировку от комитета, как ее снова отозвали - в распоряжение начальника Управления.
Акопов внимательно выслушал исповедь напарницы и сказал задумчиво:
– Крепко тебя помяло, девочка. А ведь уже тридцатка на табло. Понимаю, что напоминать женщине о возрасте неприлично, не бонтон, однако вынужден это сделать. Хочу до конца разобраться.
– До тридцатки еще полгода, - отмахнулась Людмила.
– Да я и не переживаю. В чем хочешь разобраться?
– В физиологии, опять прошу пардону. Никогда с женщинами не работал и чувствую себя, мягко говоря, неловко. Мне важно кое-что понять.
– Например?
– Например? Тебе замуж никогда не хотелось?
– Хотелось. И до сих пор хочется. Но все реже и реже. Я ведь понимаю, что ни один нормальный мужик...
Они долго молчали. Людмила принялась мыть посуду. Акопов взял полотенце, стал рядом.
– Пойдем погуляем, - предложил он, вытирая последнюю чашку.
– Подышим свежим воздухом.