Грусть не для тебя
Шрифт:
До конца недели я была занята поисками работы. Никаких ограничений. Я старательно изучала все вакансии, вплоть до самых низкооплачиваемых должностей. Просматривала газеты, звонила, ходила на собеседования. Но безуспешно — нашла лишь несколько малоутешительных вариантов, и вдобавок у меня, как у приезжей, везде возникали трудности с получением разрешения на работу. А еще хуже было то, что, как я узнала, все работающие женщины в Англии имеют право на двадцати шести недельный декретный отпуск. Не слишком оптимистично. Кто захочет взять сотрудницу на втором триместре беременности,
Вечером в субботу я, совершенно измученная и подавленная, начала собираться на вечеринку к Мег, чтобы хоть на несколько часов забыть о своих бедах. Я долго примеряла недавно купленные вещи для беременных (это были полезные покупки в отличие от прежних нарядов, которые теперь невозможно было натянуть), прежде чем остановилась на простом черном платье. Я встала перед зеркалом и полюбовалась на то, как оно обтягивает живот и бедра, выставляя напоказ симпатичную выпуклость. Немного туши и блеска — ни к чему скрывать новоприобретенную красоту материнства под толстым слоем макияжа. Потом я надела черные туфли и бриллиантовые серьги, подарок Декса. В результате получилось более чем элегантно.
Итон вернулся, когда я уже собиралась уходить.
Он присвистнул, потом положил ладонь мне на живот и слегка погладил.
— Потрясающе выглядишь. Куда ты собралась?
Я напомнила, что приглашена на ужин.
— Помнишь, те девушки, с которыми я познакомилась в кафе на прошлой неделе?
— Ах да. Англичанки. Я просто потрясен, что тебя пригласили. Обычно здесь американцев не приглашают к себе домой, по крайней мере, если это не прощальная вечеринка.
Итон не в первый раз высказывался по поводу британской замкнутости — одной из немногих черт, которую он так не любил в англичанах.
— Я тоже очень рада, — сказала я. — Надеюсь, это будет что-то наподобие «Дневника Бриджит Джонс».
— Думаешь, там окажется куча неврастеничек, которые непрерывно курят и болтают о том, как сбросить вес или затащить шефа в постель?
— Вроде того, — рассмеялась я. — А ты что будешь делать вечером?
— А я не говорил? У меня ужин с Сондриной.
Я почувствовала легкий угол зависти, когда он смущенно взглянул на меня. Итон прекрасно помнил, что даже не упоминал об этом свидании. Если быть точной, он вообще не говорил о Сондрине с того самого дня, как мы повстречались в кафе.
— Нет, не говорил. — Я указала на пакет, который он принес. Там были бутылки. — И очевидно, у тебя есть планы на время после ужина?
Он сказал, что возможно, смотря как пройдет свидание.
— Тогда развлекайся. Мне пора. — Я решила не допытываться о подробностях.
Когда я направилась к двери, Итон спросил, не лучше ли взять такси.
— Нет. Доберусь на метро, — успокоила я его, доставая билет. — Если ты еще не заметил, я начала экономить.
— Уже довольно поздно для того, чтобы одной ехать на метро.
— По-моему, ты говорил, что вечером у вас в подземке
— Да. Но… даже не знаю. Ты беременна. Возьми. — Он открыл бумажник, вынул несколько банкнот и попытался всучить мне.
— Итон, мне не нужны твои деньги. Прекрасно обойдусь своими. — По правде говоря, сегодня утром, когда я собиралась купить себе новый лифчик (у меня увеличилась грудь), выяснилось, что одна из моих кредиток заблокирована.
Он убрал деньги в кошелек.
— Ладно. Но пожалуйста, поезжай на такси.
— Хорошо, — ответила я. Меня тронула его забота. — Ты тоже будь поосторожнее. — Я подмигнула.
Итон не понял.
— Не забудь презерватив.
Он отмахнулся, как бы говоря: «Не сходи с ума, мы не собираемся спать в ближайшее время». Потом поцеловал меня в щечку на прощание, так что я ощутила запах его одеколона. Аромат был приятный, и меня вдруг охватила необъяснимая грусть. И тогда я напомнила себе, что в другом месте на вечеринке меня ждет рыжий Саймон.
Но когда я, взволнованная по поводу предстоящего вечера, села в такси, чтобы ехать к Мег, тоскливое чувство где-то в животе не пропало. Это была не зависть к Сондрине и Итону (как могло бы показаться), не тревога из-за того, что мне предстояло родить двойню. Я просто нервничала из-за вечеринки. Когда я выходила в свет в Нью-Йорке, то отродясь не волновалась, и теперь задумалась, почему сегодня вечером чувствую себя не так, как обычно. Может быть, потому, что у меня нет ни возлюбленного, ни жениха. Я вдруг поняла, что, когда у тебя кто-то есть, это очень успокаивает и прибавляет шарма. По иронии судьбы именно благодаря такому положению вещей у меня развилось определенное свободомыслие, которое, в свою очередь, всегда позволяло мне быть душой вечеринки и привлекать внимание всех имеющихся в наличии мужчин.
Но теперь у меня никого не было и я находилась не на Манхэттене или в Хэмптоне, где прекрасно знала каждый бар и клуб. Во всех этих местах можно было пропустить пару глоточков и оказаться не только самой красивой женщиной в компании (за одним только исключением, когда я сидела в «Лотосе» и туда вошла певица Гизела Бандхен), но еще и самой эффектной.
Сейчас все изменилось. Ни парня, ни идеальной фигуры, ни паров алкоголя в сознании, на которые потом можно все свалить. Так что я добралась до дома Мег изрядно встревоженная. Вылезла из такси, расплатилась с шофером, сунув деньги через окно (это мне нравилось больше, чем нью-йоркская практика — протягивать деньги через весь салон). Потом глубоко вздохнула, подошла к двери и позвонила.
— Привет, милая, я так рада тебя видеть, — улыбнулась Мег, распахивая дверь. Она поцеловала меня в щеку, и я с удовольствием заметила, что моя новая подруга тоже в черном. По крайней мере, я оделась подобающим образом.
— Очень приятно. Спасибо за приглашение, — сказала я, и мне стало легче.
Мег улыбнулась и представила меня своему мужу Йосси, очень худому, смуглому мужчине с необычным акцентом. Потом я узнала, что он родом из Израиля, но учился в Париже. Он взял мое пальто и предложил: