Грусть не для тебя

Гиффин Эмили

Около трех часов пополудни, когда стало темнеть, я добралась до дома, замерзшая и расстроенная.

— Дарси, это ты? — крикнул Итон из спальни.

— Да, — ответила я, снимая жакет и сбрасывая сапоги.

— Иди сюда!

Я прошла по коридору и открыла дверь. Итон валялся на постели, у него на груди лежала раскрытая книга. Лампочка рядом с кроватью излучала мягкий, не яркий свет, озаряя его золотистые волосы, так что получалось что-то вроде нимба.

— Можно присесть? Я промокла, — сказала я.

—

Конечно, садись.

Я села у него в ногах, растерла себе ступни и вздрогнула.

— Ты не простыла? — спросил он.

— Вроде того. Ходила пешком целый день, — жалобно сказала я. — И забыла дома зонтик.

— Да, это не та вещь, которую в Лондоне стоит забывать дома.

— Ты не поверишь, что со мной сегодня случилось…

— Тебя ограбили? — спросил он, выбивая пальцами дробь на корешке книги.

— Нет. Хуже. Итон хихикнул.

— Кто-то стащил твою новую сумочку?

— Это не смешно… — Голос у меня дрогнул.

Его улыбка увяла; он закрыл книгу и бросил на кровать рядом с собой.

— Что случилось?

— Утром я пошла к врачу…

Он сел, на его лице появилось озабоченное выражение.

— С ребенком все в порядке?

Я подтянула колени к груди, уперевшись в них подбородком.

— Все в порядке… с детьми. У Итона округлились глаза.

— С детьми?

Я кивнула.

— Двойня?

— Да. Двойня. Мальчики.

Итон несколько секунд смотрел на меня.

— Ты шутишь?

— Что, похоже?

Углы рта у него дрогнули, как будто он изо всех сил сдерживал смех.

— Ничего смешного, Итон… И пожалуйста, не говори, что так мне и надо. Поверь, я уже поняла, что это кара Божья. Может быть, за мое фривольное поведение на Манхэттене. Или за то, что я слишком много бегала по магазинам, — сказала я. — Смеялась над другими. Спала с Маркусом за спиной у Декстера. Господь обратил на меня суровый взгляд и сделал из одного эмбриона два… У меня два одинаковых мальчика.

Я начала плакать. До меня только сейчас стало доходить по-настоящему. Двойня. Двойня!

— Дарси, прекрати. Я не собирался ничего такого говорить.

— Тогда почему ты улыбаешься?

— Улыбаюсь, потому что… рад.

— Рад, что мне так плохо?

— Нет, Дарси. Я рад за тебя. Ребенок — это благословение Божье. А тебе повезло вдвойне. Два малыша! Это же маленькое чудо. Вовсе не кара.

Он говорил очень убедительно, а выражение его лица не оставляло никаких сомнений.

— Ты так думаешь?

— Уверен. Это чудесно.

— Но как же, я смогу…

— Сможешь.

— Сомневаюсь.

— Конечно, сможешь. А теперь почему бы тебе не принять душ и не переодеться в сухую пижаму, пока я буду готовить ужин?

— Спасибо, Итон, — сказала я и окончательно успокоилась, даже не успев еще снять сырую одежду.

Итон всегда умел

заботиться о других, и это мне в нем нравилось больше всего. Он был похож на Рейчел. Я вспомнила о том, сколько раз она приносила мне фисташки, когда я нуждалась в утешении. Рейчел знала, что фисташки — мое любимое лакомство, но вся прелесть состояла в том, что она играла роль щелкунчика, протягивая мне орешек за орешком. От этого они казались еще вкуснее. Когда Итон предложил мне ужин, я снова вспомнила о тех прекрасных днях.

— Иди в душ и подумай там, как ты назовешь мальчиков. По-моему, Уэйн и Дуэйн будет в самый раз. Что скажешь?

Я хихикнула:

— Уэйн и Дуэйн Роны… Мне нравится.

Вечером мы с Итоном съели приготовленную им тушеную говядину и долго-долго сидели, разглядывая прелестные, абсолютно идентичные профили моих мальчишек на рентгеновских снимках, а потом отправились спать.

— Неужели ты еще не проводил ночь с Сондриной? — спросила я, ныряя под одеяло.

Итон выключил свет, лег рядом и сказал:

— У нас пока что все не так серьезно.

Это «пока что» меня слегка задело, но я сказала:

— Понятно. — И замолчала.

После долгой паузы Итон шепнул:

— Еще раз поздравляю, Дарси! Двойня! Потрясающе!

— Спасибо, Итон, — сказала я и снова почувствовала легкий толчок одного из своих мальчишек.

— Тебе лучше?

— Наверное. Немного, — ответила я. Я все еще не готова была плясать от радости, но по крайней мере двойня уже не казалась мне проклятием или Божьей карой. — Спасибо, что так к этому отнесся.

— Я действительно рад.

Я улыбнулась и, сунув ногу под одеяло, отыскала его холодную пятку.

— Люблю тебя, Итон.

И затаила дыхание, испугавшись, что сказала лишнее, пусть даже исчезновение словечка «я» всегда делает эту фразу более сдержанной. Мне бы не хотелось, чтоб он подумал, будто я желаю большего, нежели дружба.

— Я тебя тоже люблю, Дарси, — сказал Итон, потирая своей ногой мою.

Я улыбнулась в темноте, окончательно забыла о своих тревогах и провалилась в глубокий, безмятежный сон.

24

На следующее утро меня разбудил новый приступ страха. Как, ради всего святого, я буду управляться с двойней? Позволит ли нам Итон жить у него? Как поместятся в моей крошечной комнате две кроватки? Что, если я не сумею найти работу? У меня осталось меньше двух тысяч долларов — этого с трудом хватит на то, чтобы покрыть расходы на врача, не говоря уже о том, что надо покупать детские вещи, еду и платить за жилье. Я приказала себе успокоиться, сосредоточилась на своем списке и решила не пытаться сделать все за один день.