Грусть не для тебя
Шрифт:
Он обнял меня и поцеловал в кончик носа.
— А мне нравится вот этот.
фраза, которой обычно предваряют объяснение в любви. Ну, вы понимаете — мужчина и женщина всегда начинают с того, что говорят, как им все друг в друге нравится. «Я люблю твои глаза. Я люблю проводить с тобой время. Я люблю, когда ты доставляешь мне удовольствие». А потом вдруг откровенное — «Я тебя люблю».
Джеффри предложил мне чего-нибудь выпить.
— Сок? Минералка? Чай?
— Не хочу, спасибо, — сказала я, перекатывая за щекой мятное драже и наблюдая за тем, как Джеффри
Как всегда, он долго выжидал, прежде чем поцеловать меня, и, целуя, не торопился. Мы полулежали на диване, но через пару минут Джеффри прервался, выпрямился, отхлебнул вина и как будто попытался сосредоточиться. Потом снова поцеловал. Это действо закончилось тем, что он встал и официально пригласил меня в спальню. Я повиновалась, подумав о том, как же мне хочется заняться любовью. Я так скучала по сексу. У меня был самый долгий период воздержания за последние десять лет — а может быть, и за все тридцать. И что еще важнее, мне хотелось, чтобы наш роман перешел на новый уровень. Нужно было вдохнуть жизнь в наши пока что формальные отношения.
медленно обнажались. Смотрели друг другу в лицо и снимали одну часть туалета за другой, совсем как в покере на раздевание, где и проигрыш, и выигрыш равно соблазнительны. Я не спешила, нагнетая напряжение. Наконец мы оба остались без одежды. Впервые я стеснялась своего тела, оставшись с мужчиной, но Джеффри быстро развеял все мои опасения по поводу того, что беременность может его отпугнуть. Он встал на колени и поцеловал меня в пупок. И от этого чувственного жеста я показалась самой себе невероятно страстной и прекрасной.
Он взял меня за руку и подвел к постели. Этот переход был очень спокойным, совсем как в кино, где действие развивается, как ему и положено. После небольшой прелюдии, слегка неловких действий с презервативом и заверений, что на этой стадии беременности можно без опасений заниматься сексом, Джеффри вошел в меня сзади — это, конечно, было сделано ради того, чтобы не повредить детям, но оказалось не менее приятно. И длилось долго. Очень, очень долго. Мужские способности у него были поистине впечатляющие. В какой-то момент я просто отключилась.
А потом, когда мы лежали и отдыхали, слушая африканские ритмы, он обнял меня, поцеловал в плечо и прошептал:
— Ты великолепна!
Вскоре мое желание исполнилось.
Мы с Джеффри стояли возле кровати. Я поблагодарила его и ответила ему тем же.
Мы оба уснули, потом повторили все сначала посреди ночи и еще разок — рано утром. Когда мы сделали это в третий раз, я взглянула ему в глаза
Вскоре я познакомилась с сыном Джеффри, Максом. Джеффри забрал его из Уимблдона, отматери, а я дожидалась у него дома, борясь с желанием порыться в ящиках стола. В прошлом я бы не удержалась, потому что, наверное, мне бы самой хотелось найти какой-нибудь повод для ссоры. Фотографию другой женщины, старое любовное письмо, использованный презерватив. Что-нибудь, что дало бы повод разозлиться, возревновать и вступить в состязание со всем светом. Не то беременность сделала меня более серьезной и сдержанной, не то просто подточила мои силы. Но, во всяком случае, я наслаждалась спокойным течением своего нового романа. Мне не нужны были проблемы. Только безмятежное плавание и счастливый финал.
Когда приехали Джеффри и Макс, я встала, чтобы поздороваться, и на лице у меня засияла широчайшая улыбка. Макс был прелестен, он как будто сошел с картинки в своих полосатых брючках и ярко-красном свитере. Я впервые ощутила радость оттого, что у меня будут сыновья, а не дочь.
— Привет, Макс, — сказала я. — Как дела?
— Хорошо, — ответил он, не глядя на меня, а потом опустился на пол и принялся катать свою машинку по паркету. Я заметила, что у него голубые глаза, но ресницы такие же темные, как у Джеффри.
Я снова попыталась привлечь внимание Макса и склонилась к нему, для чего мне пришлось сесть по-турецки.
— Рада с тобой познакомиться.
Джеффри объяснил:
— Он такой застенчивый! — И мягко обратился к Максу: — Ты что, не можешь сказать Дарси, что тоже рад познакомиться?
— Рад познакомиться, Дарси, — пробормотал Макс, с подозрением взглянув на меня.
Мне вдруг очень захотелось, чтобы у меня было побольше опыта общения с детьми. Я подумала и сказала:
— Какой у тебя славный… грузовик. — И наклонилась еще ниже, по-прежнему сидя со скрещенными ногами.
Макс снова посмотрел на меня, но на этот раз чуть дольше. Потом взял машинку и пододвинул ее ко мне.
— У него большие колеса. Видишь? — спросил он, как будто проверяя меня.
— Да. Действительно, очень, очень большие колеса.
Макс явно не был впечатлен моим ответом. Я попыталась выжать из своей памяти все, что когда-нибудь знала о машинах.
— У моего брата Джереми был красный грузовичок, очень похожий на этот, — сказала я. — Только руль у него находился с другой стороны.
— Здесь? — спросил он, указывая на пассажирское сиденье.
— Точно, — сказала я, аккуратно кладя свои руки поверх его и пытаясь припомнить те безумные звуки, которыми обычно Джереми так раздражал меня, когда играл в машинки. Я прокашлялась, надеясь, что сумею правильно их воспроизвести.
— У-у-у-у-у… — начала я и подумала, что такой звук больше подобает спортивной машине. Попыталась еще раз: — Р-р-р-р…