Группа «Янки»
Шрифт:
Когда приказы были розданы, а командир группы удовлетворился его кратким отчетом, Хеброк посоветовал своему лейтенанту немного поспать. Только после того, как взводный сержант заверил его, что больше ничего было не нужно, Эвери попробовал сделать это. Но как оказалось, он смог только попытаться.
Его ум заполонили мысли, страхи и сомнения, реальные и воображаемые. Сможет ли он выполнить приказ? Что, если он заблудиться во время марша? Как он узнает, когда они пройдут через немецкие позиции? Сможет ли он вспомнить все команды для своего экипажа и своего взвода, когда они вступят в бой? Будет ли он в живых завтра? Голова так и не
* * *
Группа начала выдвигаться в 18.00. Старый немец и его жена смотрели, как они уходили. Старшина роты Гаррет оставил им двухнедельный рацион, а также конверт с долларами и марками, которые собрал с личного состава, аптечку и две канистры бензина. Чтобы у них не возникло проблем с немецкими или американскими властями, им также оставили подписанную Бэнноном расписку на немецком и английском, где были перечислены эти предметы, оставленные старикам в качестве платы за постой. Старушка плакала, а старик отдал честь уходящим танкам. Бэннон отдал честь ему. Глядя на них из тронувшегося «66-го», он задумался о собственных родителях. Он благодарил бога, что им не пришлось страдать так, как этим людям.
* * *
Когда группа набрала скорость марша и техника заняла положенные интервалы, Гаргер откинулся в командирской башенке и расслабился. Он подумал о последних двенадцати днях и изменениях, которые претерпела группа за это время.
Потеря взводного сержанта стала большой неудачей. Пирсон многому его научил и был с ним очень терпелив. Гаргер знал, что тот бы не вынес, если бы его отстранили от командования. Мысль о таком позоре пугала его больше, чем перспектива идти в бой. Но Гаргер не только выжил, но и открыл в себе талант командира танка. Паники, напряженности, ощущения боли в животе и заикания, которые он испытывал в Форт-Ноксе и во время первой недели в роте, больше не было. Когда началась стрельба, все словно стало на свои места. Не было ни паники, ни страха. Его ум был ясен, как никогда. Ему еще многому предстояло научиться, и командир и старпом во многом помогли ему, пока группа стояла в районе сбора.
В конце концов, он освоит командование ротой и все тонкости штабной работы, потому что он понял, что может и будет овладевать выбранной специальностью.
* * *
Дорожный марш к линии фронта оказался тяжелым и изматывающим для Эвери. Его опасения и нервозность усиливалось неспособностью спать днем. Гаргер сказал ему накануне отбытия, что когда русские впервые начнут по нему стрелять, у него может случиться шок или нервный срыв. Для его друга это был простой, но хороший совет. Эвери попытался расслабиться, но заметил, что теперь беспокоиться по поводу возможного нервного срыва. Это была бы катастрофа. По крайней мере, после ранения он смог бы выжить. Но эвакуация из-за нервного срыва после первого же боя была слишком ужасным позором, чтобы даже думать о ней. Только внезапное осознание того, что он не знал, где они находятся, заставило Эвери забыть о стразе нервного срыва и ввергло его в пучину страха неспособности сориентироваться по карте.
* * *
Вскоре после 22.00 группа прибыла в район сосредоточения. Марш и занятие указанных позиций прошли как по маслу. На учениях мирного времени, группа никогда не совершала столь гладкого марша и столько гладкого занятия позиций. Бэннон, выбравшись из «66-го» поприветствовали Улецки:
— Ну, Боб, вы все сделали отлично. Действительно отлично. Вы скоординировали наши
— Так точно, сэр. Я был на передовой во второй половине дня и несколько раз проверил маршрут. Все пройдет, как по маслу.
— Что насчет русских? Кто нам противостоит и есть ли какая-либо информация о них?
— Ну, во-первых, это не русские. Это поляки. Они атаковали немцев сразу после того, как я прибыл туда. Оказалось, русские не сказали полякам о немцах и те просто двигались вперед в походных колоннах, пока не столкнулись с ними. Немецкий командир роты успел занять позиции перед атакой. Поляки никогда особо не блистали. Их порвали на куски. Командир роты погиб, но его старший офицер принял командование и пока держится. Начштаба нашего батальона передал, что командир немецкого батальона ожидает еще одной атаки примерно этим вечером.
— Что ты думаешь о противнике?
— Танки старые, Т-55. Действительно второй сорт.
— Эй, с этим-то все нормально. За старые танки мне платят столько же, сколько за те, которые не хотят подбиваться. Скажи лучше, у тебя нет каких-то сомнений по поводу того, что тебе придется воевать против своих же?
— Сэр, они мне не свои. Они такие же красные, как и русские. Я бы предпочел убивать русских коммунистов, но если есть только польские коммунисты, я буду это делать.
От холодного и бесчувственного заявления Улецки у Бэннона по позвоночнику пробежал холодок. Темная сторона Улецки снова вырвалась наружу, и это его напрягало. Бэннона беспокоило, не скажется ли ненависть на трезвости мышления Улецки. Он надеялся, что нет. Ради него и его экипажа он надеялся, что нет.
— Боб, убедись что все, кого ты привел, вернуться туда, где им положено быть. Затем собери командный состав, и ждите меня здесь.
С3 батальона прибыл в роту одновременно с тем, как Улецки собрал совещание. Майор Джордан подождал, пока старпом не закончит доклад, а затем сообщил новую информацию. Батальон был на месте и готов. 1-й 4-го бронетанкового и артиллерийский батальон также были на месте. Пока что все шло хорошо. Насколько можно было судить, польская дивизия не знала о присутствии здесь их батальона. Все шло по плану.
Группа «Янки» двинулась вперед в 03.30. В 03.50 два американских и один немецкий артиллерийских батальона начали десятиминутную подготовку по польским позициям, одновременно определяя и подавляя их. В 04.00 передовые силы группы «Янки» -3-й взвод — прошли через немецкие позиции и начал атаку. Если все пойдет хорошо, в первой половине дня батальон будет на Зале, ожидая 1-го батальона 4-й бронетанковой, чтобы переправиться и направиться к Лейпцигу. Это, конечно, если не принимать во внимание любые попытки советов среагировать. Советы, несомненно, будут из кожи вон лезть, чтобы разбить бригаду где-то на этом направлении. Но всегда была возможность, просто возможность, что на этот раз план сработает.
После того, как все последние детали были обсуждены и на все вопросы были получены ответы, совещание закончилось. Командиры взводов разошлись, чтобы передать информацию и ответить на вопросы своих командиров танков. Когда все разошлись, Бэннон забрался на «66-й» и сказал Фолку заступать на вахту. Шутя, он добавил, что, так как Фолк дрых весь марш, ему и стоять первую смену. Бэннон будет стоять вторую.
Не мудрствуя лукаво, Бэнноном раскатал на крыше башни спальный мешок и лег спать.