Группа «Альфа»
Шрифт:
Поэтому, вместо импульсного передатчика спутниковой связи и другого современного оборудования, «Скорпион» был снабжен аппаратурой образца 1993 года, на которую только и хватило денег урезанного президентом Уильямом Джефферсоном Клинтоном бюджета. Эта старая, скромненькая и со вкусом радио-телекоммуникационная система работает только в одном режиме — на прием.
Если бы я ею воспользовался, то каждая буковка моего послания в Вашингтон должна была сначала попасть в шифровальный отдел командования подводным флотом в Перл-Харбор, а затем направлена в Вашингтон через центральный пункт связи. Любое сообщение, проходящее эти инстанции, может быть скопировано. Затем, от нечего
Поэтому я сказал Дэйву, используя милую идиому ныо-джерсийских итальянцев, что не прикоснусь к его системе даже кончиком своего десятифутового… сами знаете чего. Я должен был передать сообщение в Вашингтон так, чтобы не пошли круги по воде.
Такая возможность у меня имелась — ее содержали в себе алюминиевые чемоданы «Большого Брата». Все, что мне было нужно — это то, чтобы подводная лодка оставалась еще минут пятнадцать на поверхности, пока я буду один на ходовом мостике[10] — мои ребята не в счет. Я хотел использовать систему спутниковой связи «Большого Брата», но так, чтобы ни у кого и мысли не возникло о ее существовании. Командиру подлодки я мог только сказать, что хочу побыть один.
— Понимаю. Когда мы стояли в порту, я смотрел по телевизору старый фильм, в котором все стремились уединиться. По-моему, в главной роли была Грета Гарбо, правильно? — Дэйв усмехнулся. — Организовать одиночество не проблема. Если, конечно, вы не боитесь попасть под холодный соленый душ.
Прежде всего, я попытался связаться с председателем Крокером. Но тот же женский голос ответил:
— Шестьдесят восемь — двадцать четыре.
Я положил трубку. Извините, мэм, но я хочу объяснить все лично, а не через посредника.
Я позвонил Мерку. После трех попыток я, наконец, связался с ним, но он мало что мог сказать. Он прочесал всю компьютерную систему баз разведуправления Министерства обороны, но ничего не узнал. Затем он проделал то же самое с компьютерной сетью Пентагона — с тем же результатом. Поэтому он позвонил старому приятелю в компании «Моторола», работавшему в «мастерской скунсов» (так разведчики называют отделение компании, занятое выпуском специального оборудования для тайных операций), где и был создан «Большой Брат».
Но и там Мерку ничего не сказали до тех пор, пока он не назвал номера экземпляров «туристских справочников». Тогда ему объяснили, что конкретный блок, о котором он говорит, является частью «черного проекта», и «Моторола» не может больше ничего сообщить ему по этому поводу, если Мерк не назовет соответствующие кодовые слова. Сделать этого он не мог, так как не знал их. Вот и весь разговор.
Мерк сделал паузу, прикрыв рукой микрофон телефонной трубки, как будто кто-то сунул нос к нему в кабинет. Затем он заговорил снова:
— Я подумал, что, может быть, дело в технике и тогда что-то должны знать ребята из ДИТСА.
ДИТСА — аббревиатура Агентства по контролю за военной техникой. Оно следит за тем, чтобы за границу не поставлялись техника и вооружение, составляющие государственную тайну и предназначенные для использования только в Соединенных Штатах.
— Поэтому я позвонил парню, которого мы знаем давным-давно, — ты помнишь сумасшедшего армянина?
Еще бы мне его не знать. Рон Мардиджьян всегда смотрел прямо в глаза опасности, никогда не пасовал ни перед чем. На протяжении многих лет я поддерживал с ним деловые отношения.
— Я понял, о ком ты говоришь, — произнес я.
— Хорошо, — продолжал Мерк, — тогда ты должен
Все это было очень странно.
— Ну и что дольше?
— Вскочив в вагон метро, я доехал до Пентагона. Я позвонил ему из телефона-автомата со станции метро и, как он и просил меня, сказал, что я прибыл. Рон буквально прошептал мне дрожащим голосом, чтобы я поднимался по эскалатору и ждал его на улице. Через несколько минут этот идиот появляется в черных очках и шляпе с широкими полями. Он хватает меня за грудки и тащит куда-то, — Мерк замолчал на мгновение, проверяя телефон. Затем заговорил снова: — Сначала я подумал, что он нормальный армянин, у которого поехала крыша на почве секретности. Но потом я понял, что он действительно перепуган до смерти. Я спросил у него, что происходит? В ответ он начал сбивчиво бормотать о том, что разговор об этом может состояться лишь вдали от всех любопытных ушей, скрытых микрофонов и иных более изощренных подслушивающих и подсматривающих устройств. Он даже обыскал меня. Дик, он действительно обшарил меня с головы до ног, чтобы убедиться в отсутствии на мне скрытых микрофонов. Удостоверившись, он схватил меня за лацканы пиджака и стал выяснять, кто всем этим интересуется.
— Ты ничего ему не сказал? — прервал я Мерка.
— Я объяснил ему, что это для друга из ВМС.
— Для друга. Это все, что ты сказал?
— Ну, я уточнил, что это для друга из «Морских котиков», — признался он. — Но ты же знаешь, «Морских котиков» много.
Правильно. Но немногие из нас знали Мардиджьяна, чокнутого армянина, на протяжении полутора десятков лет.
— И что он тебе поведал, когда ты упомянул «морского котика»?
— Он закатил глаза и запричитал, что ничем не может мне помочь, потому что если мой друг тот самый человек, о котором он думает, то явно работает на председателя, а это дело не касается ОКНШ. Он снова схватил меня за лацканы и повторил, что его «фирма» полностью изолирована от этого дела. Изолирована на все сто.
Проклятье! Мардиджьян знал о ком говорил Мерк. Мое прикрытие полетело к чертовой матери.
— Мерк, поехали дальше, — попросил я.
— Что сделано, то сделано. Но я не отставал от него. Я припер этого сукина сына к стенке.
— И? — Я уже начал терять терпение.
— Это заняло почти час, мы, наверное, прошли мили две, но, наконец, этот тип кое-что мне сообщил. Он признался, что у них есть материалы об этой «штуковине».
— Надеюсь ты продолжал давить на него?
— А как же! И немного погодя, он знаешь, что сказал? Он сказал мне — это его точные слова: «Из Совета национальной безопасности доставили специальную пиццу с оранжевой полосой. Очень-очень большую пиццу, в которой было все, что нужно». О’кей, я тоже могу играть в эти игры, потому и спросил, что там конкретно? Он разъяснил, что там все материалы под кодовыми обозначениями. Все компартментализировано. — После паузы Мерк продолжил: — Я попросил его принести мне кусочек пиццы. Понимаешь? Но он раздраженно ответил, чтобы я об этом и думать забыл. Она слишком горячая, чтобы ее резать. Затем предупредил меня, чтобы я даже никогда и не упоминал об этой специальной пицце, особенно на работе.