Громовые степи
Шрифт:
Командир потрепанного в предыдущих боях батальона гауптман Вайслейн был доволен полученной задачей, выбранным для обороны районом. Здесь он на русских отыграется за понесенные потери зимой. Позиция второй роты перекрывала развилку дорог с Изюма на Барвенково и Лозовую, местность впереди просматривалась хорошо. Откуда бы русские ни появились с намерением прорваться, они окажутся перед фронтом на открытом пространстве, вот тут-то он и покажет себя. Правда, все три роты вытянуты в одну линию, но по высотам, хотя и небольшим. Назавтра обещают усилить батальон еще одной ротой, но с отступающими русскими он и без нее может справиться.
Когда солнце склонилось к горизонту
Гауптман лежал, проколотый насквозь штыком русской трехлинейки, крайнее удивление застыло в его широко раскрытых глазах. Такая же участь постигла многих его солдат.
Большие потери понес и наступающий с фронта батальон; группа Бодрова, напротив, обошлась малой кровью: два бойца погибли, четверо получили легкие ранения.
Командир батальона с крайне уставшим, отрешенным видом коротко изложил ситуацию. Он сидел на земле, положив планшет на колени, часто вздыхал. Из его слов выходило, что немцы прорвались не только в направлении Барвенково, Петровское, но и со стороны Славянска на Петровское.
— Если им удастся завершить эту операцию, — говорил он, — войска 9-й и 57-й армий окажутся в полном окружении.
Попасть в окружение — самая страшная весть на фронте. Ее-то и услышали сейчас бойцы и командиры группы Бодрова.
— То, что мы с вами только что сделали, — с долей горечи отметил командир батальона, — облегчит лишь на малое время участь идущих за нами отдельных частей к Северскому Донцу, а там им предстоит вновь прорваться через боевые порядки противника. Немцы скоро подтянут сюда силы и закроют пробитую брешь. Нам необходимо продержаться здесь как можно дольше. От этого зависит численность войск, успевших проскочить через нее.
Группа Бодрова стала готовить оборону на рубеже от только что захваченной высоты до покинутой лесной полосы фронтом в южном направлении, а поредевший батальон — в километре правее, с разворотом на север. Для отступающих войск в обороне противника был, таким образом, образован неширокий коридор.
Вскоре большими партиями по дороге на восток пошли стрелковые подразделения, потянулась артиллерия, проследовало несколько танков.
Наблюдая за отходящими войсками, Сергей отметил: если в дневное время чувствовалась маршевая дисциплина в колоннах, то с наступлением сумерек картина резко изменилась.
— Народ повалил валом, — сообщил Шведов. Он с отделением автоматчиков пытался как-то упорядочить движение по дороге. — Нас там чуть не перестреляли.
В «коридоре» никто никому не хотел уступать дорогу. Обгоняя друг друга, на выбоинах зло рычали автомашины, скакали по обочинам всадники, бегом преодолевали отвоеванный участок земли бойцы группами и целыми подразделениями. Слева от дороги по
«Похоже на панику, — думалось Сергею. — Сколько еще времени отпустят нам немцы на беспрепятственное отступление?»
А времени этого уже не оставалось. Вдалеке с южной стороны показались прыгающие лучи света мотоциклетных фар. В их еще слабом мерцании стало видно, как начала распадаться масса движущихся войск: одна ее часть ускорила движение техники, другая бросилась в противоположную от приближающегося противника сторону. Длинные очереди пулеметного отделения группы Бодрова мгновенно погасили фары, остановили немцев. На несколько минут возобновилось более или менее упорядоченное движение отступающих по дороге войск. Но вскоре остановившиеся мотоциклисты начали освещать местность ракетами и вести огонь из пулеметов. Потом к ним присоединились сначала два, а затем еще восемь танков, открывших огонь из орудий. Отступающие колонны, уходя от огня противника, все более стали отклоняться влево от маршрута. Командир батальона на северной стороне коридора пытался удержать движение в нужном направлении, но безуспешно. Уходя от огня, отступающие в конце концов стали флангами передвигаться вдоль линии обороны противника.
Средств борьбы с танками на больших дистанциях у Сергея не было, кроме одного ПТР, но противника не видно, поэтому ружье не могло помочь в данной ситуации.
Вскоре людской поток по коридору прекратился, стал слышен нарастающий шум танковых двигателей с южной стороны.
«Все. Делать здесь больше нечего, надо отходить».
Когда бегом по кромке лесной полосы группа Бодрова достигла дороги, там уже сосредоточивался взаимодействующий батальон с остатками бойцов. Укрытых в кустарнике штабных автомашин на месте не оказалось.
Командир батальона, капитан Иванов, стал руководителем объединенной группы. Без привалов она отмахала на восток километров пятнадцать, с восходом солнца укрылась в неглубокой лощине с узкой промоиной, где, к великой радости отступающих, обнаружился весело журчащий холодный ключ.
Гул немецких самолетов не прекращался весь день, он проникал в душу, заполнял сознание, но над лощиной ни одна машина не появилась. Где-то совсем близко периодически возникала перестрелка, слышны были орудийные выстрелы. Капитан приказал из лощины не высовываться, ждать ночи, чтобы пойти на прорыв. В середине дня к батальону присоединилась разрозненная группа красноармейцев до сорока человек. Из нее Иванов сформировал отдельный взвод.
К вечеру объединенная группа была в полной боевой готовности.
Капитан подозвал к себе Сергея.
— Тебе, лейтенант, придется идти на прорыв первому. Люди у тебя подготовлены получше, да и вооружение помощнее. Я поддержу огнем и штыком.
С наступлением темноты подразделения пошли на сближение с противником. По пути разведкой была обнаружена стрелковая рота. Шестьдесят бойцов под командованием старшего лейтенанта также были включены в состав батальона. Командир роты, ежеминутно оглядываясь по сторонам, чуть ли не шепотом, с виноватым видом сообщил, что утром в восточном направлении через оборону противника прорвалась большая группа красноармейцев. Его подразделение не успело присоединиться к ним, «замешкалось». Позже в состав батальона было включено еще несколько небольших разрозненных групп бойцов и командиров.