Гроб хрустальный. Версия 2.0
Шрифт:
С моим-то алкогольным опытом – и не помочь человеку в такой ситуации!
Через десять минут мы с Глебом выводим ослабевшую Нюру в прихожую – и натыкаемся на двух милиционеров, застывших у самой двери.
– Кто хозяин? – спрашивает один.
– Илья, – кричу я, – к тебе пришли.
Милиционеры неприязненно осматривают прихожую, заглядывают в кабинет Шаневича и в гостиную. Дверь офиса закрыта, к тому же ее загораживают Глеб с Нюрой.
– Все, все, уже закончили, – добродушно говорит Шаневич, – простите,
– Присядем потом, – сумрачно отвечает милиционер, – а вас мы попросим на минутку выйти с нами.
На площадке между этажами в луже крови лежит Снежана. Похоже, у нее так никогда и не будет детей – как и у меня.
17
Все высыпали из квартиры и столпились на лестнице. Кружевная резинка виднелась из-под задравшейся юбки. Глеб вспомнил: Снежана говорила, что никогда не носит трусов, захотел одернуть юбку, но понял – менты не подпустят к трупу. Нож – рукоятка замотана изолентой, – валялся в луже крови. На стене, прямо над неподвижным телом, кто-то неумело и поспешно нарисовал кровью несколько черточек.
Это был Танин иероглиф.
Глеб оперся на перила и посмотрел вниз, в лестничный проем. Отчетливо, до головокружения, он почувствовал: Снежана умерла – и почему-то снова подумал о Тане. Они ведь не переписывались, даже ее е-мэйл он давно забыл, так что, может, она тоже мертва – никого из общих знакомых он не видел, вполне мог и не узнать.
Внизу один из ментов спрашивал женщину из нижней квартиры, зачем она перевернула труп. Сухонькая седая старуха отвечала громко, на весь подъезд:
– Молодой человек! Если бы каждый раз, когда я видела раненого, я бы ждала появления милиции, вас бы тут вовсе не было!
– Что вы имеете в виду? – чуть слышно спросил мент.
– В каком году родился? – парировала старушка. – Отец или дед на фронте были?
– Дед был, – ответил мент и добавил: – Под Сталинградом погиб. Тебя, видать, на него не нашлось.
Дед Глеба тоже погиб под Сталинградом. Возможно, мертвые деды знали друг друга, может, их останки перемешались в одной братской могиле.
Глеб вернулся в квартиру. В прихожей стояли Настя и Луганов. Бледная Нюра Степановна, держась за косяк, замерла в дверях кабинета Шаневича. Следом за Глебом вошли Ося и Бен с Катей.
– Какой кошмар, какой кошмар, – повторял Бен, на время утратив улыбку и бодрый голос. Катя держала его за руку и чуть заметно гладила по плечу. Ося неприязненно покосился на Луганова и отвернулся, а вошедший в прихожую Антон спросил:
– Водка еще осталась? – и, пройдя в комнату, быстро налил рюмку.
Остальные последовали за ним. Двое ментов замыкали шествие: разложив на столе бумаги, они переписали собравшихся. Все молчали, и лишь когда за милиционерами
Каштановые волосы до плеч, серые глаза, черный лак ногтей сквозь паутинку чулка.
– Да, отец, – тихо сказал Арсен Шаневичу, – хрен ты теперь узнаешь, кто такая Марусина.
Глеб вздрогнул. И тут же вспомнил валявшийся на ступенях нож – изолента на рукоятке, Глеб его столько раз видел на кухне у Шаневича. Этим ножом убили Снежану. Но раз было убийство – значит, был и убийца. Человек, который взял нож здесь, в квартире, вышел следом за Снежаной и убил. Железные законы логики подсказывали, что сделал это кто-то из людей, несколько часов назад поздравлявших Снежану с днем рождения. Кто-то из нас.
Настя плакала, прижимаясь к Луганову, тот опирался на стол, словно пытаясь от нее отстраниться. Его черный наряд казался траурным. Антон стоял рядом, в руке – недопитая рюмка. Нюра Степановна сидела в кресле – бледное, почти зеленое лицо. Чуть в стороне беседовали Шаневич и Арсен. Возле стола Катя, Бен, Ося и Андрей говорили, перебивая друг друга.
Все выглядели потрясенными и потерянными. Только что Глеб с математической ясностью осознал: один из них полчаса назад убил Снежану.
– Она так и не набрала своих семи гномов, – сказал Андрей.
– Каких гномов? – обернулся Антон.
– Ну, – сказал Бен, – у нее игра была. Она же была Сноубол, Белоснежка.
– Я всегда говорил, что Дисней убивает, – заметил Ося. – Как табак.
– Очень смешно, – буркнул Андрей.
Один из них – убийца, думал Глеб. Когда я видел Снежану в последний раз живой, все остальные уже ушли. Последними – Шварцер с Муфасой. Мог ли кто-то спрятаться на лестнице? Нет, исключено – лифт не работает, его бы заметили. Да и уходили толпой, трудно отстать. Значит – один из нас.
В школе Глеб любил разгадывать в "Науке и жизни" детективные истории: приводятся показания всех подозреваемых и говорится, например, что каждый из них дважды говорит правду, а один раз врет. Путем нехитрых логических операций выяснялось: возможен только один ответ. Глеб неожиданно взбодрился. Так он когда-то собирался на экзамен, каждой клеткой мозга ощущая свою готовность. Перед ним снова была логическая задача.
Итак, Арсен и Шаневич все время были на кухне. Антон, кажется, тоже ушел на кухню вместе со мной. В квартире оставались Ося, Андрей, Бен, Катя, Настя, Луганов и Нюра. Или Нюра уже блевала в ванной? Не помню. Так или иначе – от шести до десяти человек. Думай, Глеб, думай.