Гримуар

Лаптев Антон Борисович

Тот признал, что план прекрасен. Йошке вообще казалось, что все, что делала эта девушка, прекрасно.

— Что ж, хорошо. А теперь я предлагаю пойти посмотреть, как учитель договаривается с водяным о невесте для пана Франты, — пригласил Йошка Катаринку.

Та запрыгала от восторга.

— Как, мельник решил-таки жениться? — воскликнула Катаринка. — Надо же! Знаешь, это самый влюбчивый человек в мире, которого я знаю. Он даже ко мне сватался как-то раз, — сообщила девушка.

Йошка тут же возненавидел несчастного мельника, но совсем ненадолго, потому что ему уже через минуту стало

не до этого. Катаринка сказала, что для быстроты перемещения она собирается прокатить юношу на метле по воздуху. Вот уж чего Йошка никогда не мог бы предположить, так это того что будет летать по воздуху.

Девушка взяла метлу самую обыкновенную, только очень хорошо привязанную к ручке множеством пестрых ленточек, и вышла с ней из лачуги. Йошка, а следом за ним и огромный черный кот, прозванный Пушком, также вышли на свежий воздух.

Наступила ночь, на небе стали загораться звезды. Растущий месяц поднялся над головами молодых людей и осветил поляну. Катаринка достала из-за пазухи маленькую склянку, открыла ее, и как бы не был свеж воздух, а он тотчас же вокруг нее наполнился сильнейшим запахом множества самых различных трав. Девушка принялась осторожно намазывать рукоятку метлы тягучей мазью, отчего запах только усилился. Внезапно метла сама по себе запрыгала в ее руках, пытаясь вырваться, но Катаринка держала метлу крепко, продолжая ее намазывать и что-то ласково бормоча ей при этом. Наконец метла успокоилась и — о чудо! — повисла в воздухе почти горизонтально над землей. Катаринка, подобрав цветастую юбку, бесстрашно взобралась на рукоятку метлы и сделала юноше приглашающий знак рукою, дескать, садись, не стесняйся, места хватает. Йошка не без опасения сел позади травницы.

— Обхвати меня руками, — посоветовала та. — А то слетишь с непривычки.

Йошка обнял Катаринку и прижался к ней.

— Взлетаем! — веселым тоном объявила девушка, щелкнула пальцами, и метла покорно взмыла в воздух.

На мгновение у юноши закружилась голова, а в животе предательски сжалось, но он быстро поборол в себе эту слабость и, памятуя о словах учителя, что «настоящий ученый из-за любознательности забывает об опасности и трусости», смело взглянул вниз. Да и как бы он смотрелся в глазах девушки, если бы сейчас запищал и позволил страху овладеть собой. Тьфу, даже думать об этом было противно.

Метла набрала уже порядочную высоту. Йошка и Катаринка поднялись выше деревьев, и метла свернула в сторону центра Городка, туда, где на площади красовался фонтан, по бокам которого в темном небе отчетливо проступали шпиль здания ратуши и крест костела. Юноша поплотнее прижался к спине девушки, ощущая теплоту, исходившую от ее тела, и прошептал на ухо:

— А вдруг мы пробьем головами небесную твердь и окажемся перед лицом Божьим?

От такого явно ненаучного предположения Катаринка звонко засмеялась.

— Сколько раз летала, но никогда еще не пробивала небесную твердь! — воскликнула она. — Может, это где-нибудь намного выше, потому что обычно я летаю не так низко. Это сейчас я чуть не задеваю деревья, потому что не хочу тебя напугать.

От такого предположения Йошка не нашелся что сказать. Он лишь промычал нечто вроде «пусть девчонки трусят», а более ничего. Зато ученик пана Платона

вновь обрел дар членораздельной речи, когда метла поравнялась с площадью. Удивительное дело, но в костеле снова светил свет и даже слышались музыка и песнопение. В тишине ночи голоса слышались отчетливо, как, впрочем, и музыка, исходившая из органа. И тут Йошке впервые пришло в голову, что он еще ни разу за все пребывание в Городке не видел приходского священника, который непременно должен быть. А кто иначе будет вести ежедневную службу, руководить хором, играть на органе, да и вообще просто открывать костел и зажигать в нем свечи.

— Катаринка, а ты когда-нибудь была в костеле? — спросил он у травницы.

Та отрицательно покачала головой:

— Я — язычница. Меня туда не пускают.

— А священника ты хоть раз видела?

И вновь девушка отрицательно покачала головой. Затем, немного помедлив, сказала:

— Вообще-то видела пару раз. Но только сверху, когда он вечером выходил после службы из костела, чтобы подмести ступеньки. Но это было в темноте, да и я не особо им интересовалась. Гораздо интереснее было наблюдать, как мельник Франтишек каждый вечер ходил к запруде с цветами.

Молодые люди как раз в этот самый момент подлетали к той самой запруде, сооруженной перед мельницей. Но на сей раз к ней подходил не влюбленный мельник, а пан Платон. В руке он нес небольшую краюху хлеба, густо посыпанную солью. Сказания утверждают, что водяные очень любят подобное угощение. И точно, едва мастер опустил краюху в воду, как она тотчас исчезла, лишь мелкие пузыри да водные разводы разбежались по поверхности, освещенной половиной растущей луны. Водная гладь была настолько чиста и спокойна, что на ней отразились пролетавшие наверху Йошка и Катаринка. Пан Платон увидел их отражение, задрал голову и весело помахал им рукою. Вслед за этим из воды высунулась голова с огромными выпученными глазами и большим ртом словно бы у лягушки. Голова сия принадлежала водяному, который также проводил пролетавшую ведьмочку-травницу и помощника королевского следователя удивленным взором и обратился к стоявшему на берегу пану Платону:

— Вижу, вы человек ученый.

— Точно так, пан водяной, — учтиво сказал мастер и даже чуть склонил голову в знак почтения, потому что водяной, как известно, живет без малого двести двадцать два года, а потому может быть гораздо старше королевского библиотекаря.

— Тогда отгадайте загадку. Ежели отгадаете, исполню ваше желание. Если нет, то заберу вас к себе на дно.

Водяной, как известно, только пугал. На самом деле он еще никого насильно не утаскивал под воду, во всяком случае науке такие факты неизвестны, а посему Платон смело согласился отгадывать загадку.

Метла с молодыми влюбленными спланировала над водной гладью и мягко опустилась на землю. Йошка первым соскочил с нее, так как полет сей дался ему тяжко не только с моральной, но и с физической стороны. Ведь ручка метлы была слишком маленькая и скользкая, так что юноша все время рисковал слететь с нее. Йошка подошел к пану Платону, спокойно ожидавшему, пока водяной загадает ему загадку.

Водяной напыжился, надулся и, вертя в разные стороны своими огромными выпученными глазами, сказал: