Гримерка Буратино
Шрифт:
Глава 43
— Да когда ж вы реготать перестанете? Злыми глазами оглядел всех. Дольше всех смотрел на Лиэль. Та, увидев такое к ней внимание, зашлась в новом кольце хохота.
— Иди, умойся, Казанова, — чуть ли не по буквам проговорил Евсиков. Недоумевая, пошагал в «дамскую комнату». «Мама дорогая! На мне же поцелуи таинственной повелительницы планеты (!) проявились»! Намылил лицо мылом и смыл все следы, э, недочета. Потом я, душевно взъерошенный, вернулся в кабинет. Там веселье утихало.
— Быстречко ты управился. Один Евсиков продолжал скалить зубы.
— Ну вот, можно и не ужинать, — и Никита, улыбаясь, пошёл открывать дверь. И чуть
— Здрасте. Не ждали? — спросила без малого моя жена. Полотно с изумлёнными нашими физиями и называлась — «Не ждали». Кратче, последовала немая сцена. Матильда была решительно, на что то, настроена, но не спешила с активными действиями. Вид у неё был амазонский. Макияж боевой. Одежда — аховская. Майка-футболка ядовито-жёлтого цвета, зелёные шортики с боковыми прорезями. Василькового цвета ботфорты также с боковыми прорезями. В руке сумочка-клатч. И в позе — я тута хозяйка. За её спиной стоял Никита и смущённый ординарец. И все её недоумённо-заинтересованно разглядывали. Э, с разных проекций. — И куда вы запрятали эту Соньку? — вопрос был вопрошающий. Матильда обвела всех решительно-боевым взглядом.
— Мадам, вы бы хоть подсказали, кто эта Сонька, — нашёлся Евсиков.
— Это одна, э, дама, которая собиралась подарить Борну «Ford Kuga». И судя по всему, подарила, — объяснила амазонка.
— Мадам, Соньки здесь нет, — проявил инициативу Йон, — давайте присядем и всё обсудим. Чтобы не было недопонимания. «Дипломат, мля».
— А давайте, — согласилась Матильда и посмотрела на меня. Догадался всех представить. Затем Никита с ординарцем вышли. «Взгреет полковник парня. Трёх посторонних-то запустил без ведома начальства». И следующие полчаса мадам Борн слушала и смотрела за моими похождениями. Я полчаса лелеял ухо. И мозг мне прострелили картинками. Не моими. И бездумно сидел, слушал, как сказал Йон — «чтобы не было, недопонимания». Ангел Йон ей объяснял, простой Евсиков показывал видеоряд по планшету и очень злился. Йон умело редактировал видео, убираю из докфильма сценки для взрослых и видео выходило по сюжетам: «А вот, Борн, детский утренник провёл. А тут старушку через дорогу переводил».
— Если то старушки… Так значит, Соньки тут нет? — осведомилась Матильда. Так на всякий случай.
— Бог миловал, — туманно изъяснился Никита. И никто не стал говорить о моём истинном лице.
— Ладно, разберёмся, спасибо, пардон, всего хорошего, чмоки-чмоки. Матильда подхватила меня под руку, и мы убыли в станицу на Ауди. — Лихо. Матильда водила машину круто. На колени мне возложили две сумки с продуктами. И я боялся с ними вместе вылететь на крутых поворотах. «А как Борн к ней обращался? И что я с ней делать буду. У меня же вечером кооперативчик. И вообще, я морально ни к чему не готов. Прикатила, когда я безработным бароном стал. Тоже, небось, с Земли-21. И оборвала „ангелов“ на самом интересном месте». Покосился на леди. Губки мадам были твёрдо сжаты. «И кто мне поможет»? Помог Кабаша. Кот сидел на кухне, куда я занёс пакеты с накупленными в супермаркете, на мою карточку, провиантами.
— Ой, какой миленький котик, — засюсюкала Матильда. — Борн, где ты его нашёл?
— Сам нашелся, — ответил, наблюдаю за новыми-старыми персонажами.
— Я его буду называть Казанова, — заявила Матильда. От решительно-наступательного взгляда уже ничего не осталось. «И это — гут».
— Его зовут Кабаша, — заупрямился. «Надеюсь, больше драться не станет».
— Нет, Казанова.
— Кабаша,
— Борн, а ко мне на ручки он пойдёт?
— Тщись, баронесса, — сказал, Кабаша мяукнул, просясь с моих рук на землю.
Баронесса старалась. Сю-сю Матильды коту не понравилось: — Ладно, киса. Затем. — Борн, а где мои халатики? — донеслось из дальней спальни.
— А я знаю. Я сегодня только с фронта прибыл. Матильда надела мою рубашку. Я переоделся в кабинете.
— Борн, а почему холодильник пустой? — прозвучало уже из варочной комнаты.
— Смотри пункт номер один.
— А почему прислугу не завёл?
— Мадам, это соблазны. Я боюсь поправиться.
— А во флигели, что никто не живёт? — спросила Матильда, стоя уже в прихожей.
— Возьми ружжо и проверь. И, вообще, как ты меня нашла? — задал самый важный вопрос текущего момента.
— Увидела, как ты ехал на иномарке, по Клеару. С твоим Борисовым и его любовницей — Эльзой. «О. Так она их знает».
— Ага. С ними. А сама где была?
— Маникюр поправляла. Красиво? — прямо нашептала, показала ухоженные пальчики, и добавила, — ну, ещё кое-что купила…
— Очень. Это ты об амазонском наряде? — спросил. Матильда угукнула и скрылась на кухне.
— Мальчики, я буду сейчас вас кормить, — оповестила оттуда. С Кабашей пошли к заявившейся хозяйке. Матильда собралась ладить какой-то салат и побежала за зеленью в огород. «Ну-ну. Старайся, соседи вот только такой наряд вряд ли одобрят». Я, усевшись за обеденный стол, развернул газету. «Тэкс, и почём у нас овсы»? Минут пять листал газету.
— Борн, иди сюда. К нам Снегурочка пришла, — донеслось вдруг с порожков. «Какая ещё Снегурочка»? Недоумевая, вышел на крылечко. С одной стороны увидел полуголую Матильду с пучком петрушки (это она правильную травку сорвала), а с другой стороны стояла девака в норковой шапке, пальто и зимних сапогах. В правой руке держала тяжёлую хозяйственную сумку. И припорошенную снегом. И меня припорошили на всю голову. «Вау». Передо мною стояла моя жена из прошлой жизни, наивно-розовощёкая Инга.
— Милочка, вы к Борну? — вопросила баронесса.
— Здравствуйте. Нет. К своему хорошему знакомому. А куда я попала? Тут всё такое… и лето в придачу. Инга удивлённо оглядывалась.
— Я тоже удивлялась сегодня. Чуть не уписалась. Ехала в Париж, а попала в Монако. И, в придачу, Ясная в четырёх километрах от княжества оказалась.
— Так, где я? Инга ещё больше глаза округлила. Я, в это время, лихорадочно соображал, как себя вести с почти женой номер два. Ингу перебросило из 31 декабря 1998 года. С сумкой вкусностей от мамы для посиделок. А я её по норковой шапке узнал. После той зимы она её больше не носила. Да, и встретив Новый год, я с ней разругался, что бы начать с нуля новые, уже семейные, отношения через десять месяцев. Так, что выходила почти жена.
— Давай, Матильда, разруливай ситуацию, — переложил все хлопоты на полуголую баронессу. Матильда вручила мне петрушку. И я её пошёл мыть к колонке, косясь на декабрьскую, э, хорошую знакомую. Матильда что-то пыталась объяснить Инге, но та захотела к маме.
— Борн, я её отвезу к папе, — проговорила Матильда и укатила с Ингой искать родителей. Не переодеваясь.
— Вот это кино! Уже две жены! Они мне, что, гарем подсовывают? Кабаша, нас могут не понять, — вслух рассуждал. Кот мяукнул, пришлось идти кормить пушистика. «А Новый год тогда весёлый получился. С танцами, анекдотами, конкурсами и обломом в конце вечеринки. Даа» — припомнил минувшее. Поковырялся в салате. Мысли такие же были. Салатные. На Ауди возвратилась Матильда, одна. Я вышел её встречать.