Гримерка Буратино
Шрифт:
— Он даже дружески не флиртует, джельтемен ваш! — сказанула Регина, Мелехов аж руками всплеснул от такого закидона жены.
— Регина права, не флиртует, мы даже не знаем, есть ли у него пассия!! Ой…
Далее в дворике была немая сцена. Это пришёл Алекс под ручку с двумя(!) симпатичнейшими близняшками-тлека. Шарп, с улыбочкой а ля Вацлав, осматривал наши застывшие от обалдайса лица.
— По ходу он — кролик. Англицский. Первым пришёл в себя Ястребов. Наша ржачка тянулась минут пять. Алекс, удивлённо, посмотрел на нас и сделал таки правильный вывод.
— Это кто у нас классификацией темпераментов двойников занимается? Стелла? Если судить по надутости Борна, то
— Алекс, это в настоящий момент твои пассии? — Эльза заинтересовалась, видимо прикидуя, можно ли их в кино заманить. Теперь уже Шарп неопределённо повёл плечиком. — Значит постоянные пассии, — припечатала ярлык Эльза.
— Алекс, тебе надо в Агру, в третий квартал. Подколол двойника. Ляльки захихикали.
— Регина, в предоставленный момент можешь флиртовать с Алексом, а мужчин я забираю. Дела… Мелехов, видимо обиженный на жену за её моветон, решил отвлечься от каких-то там своих комплексов за работой — хакая навороченный комп репликатора Лукаса.
По дороге к Лукасу, сумрачный Мелехов, поделился с нами опасениями, что примеру Шарпа последуют и казаки его бригады. Мы отмахнулись. А Лукас, после двух дней славного затворничества, с ужастью разглядывал новые программы, которые нафигачили в его комп изворотливые хакеры. При всём том, работать стало значительно проще. Макет корабля вышел на пять с плюсом, но главным камнем преткновения стали движители. Что предлагал нам комп, нас не устраивало. — Всего 11 миль в час, курам на смех. Лукас, Мелехов, Макс и Любомир бились с «железкой» два дня. Итог их бдений был славным и печальным. Славным потому, что мы получили корабль с недурственными показателями. А печальным — НИС «Карась» и моя яхта — пошли на «металлолом». Пришлось наши движители устанавливать на «Хобо» (так назвал корабль Гай Сципион), а корпуса пошли на добронирование.
Когда макет «Хобо» был готов, удивил Лукас, заявив, что денег за корабль он не возьмёт и поедет с нами, со своим кланом. «Ну да, хорошо Стелла плечиком пожала»… 80000 просских империалов я ему по-тихому перевёл.
И Вилькицкий в макет безотложно внёс коррективы. На носу «Хобо» расположил артустановку АК-100, в задах судна две РЗСО 9К55 «Град-1». Установили СУО «Лев-200». На верхней палубе установили четыре поста сдвоенных американских пулемётов и два поста опорно-пусковой установки «Джигит», с двумя пусковыми установками «Игла», с системой внешнего предварительного целеуказания «свой-чужой», средствами собственной диагностики и технического обслуживания. На корпус корабля нанесли материал с поглощением и рассеиванием радиоволн РЛС, корабельную артиллерию спрятали за специальными шторками. И стал «Хобо» зубастым.
— Гладко было на бумаге, да забыли про овраги… А я вас предупреждал, — прокомментировал ситуацию Мелехов, когда подошло время «выкупать» забронировананные койко-места на нашем круизном лайнере. — Хорошо, что вначале озаботились посчитать пассажиров, а уж потом эскиз переводить в натурную вещь. Господа, не хватает 16 койко-мест. «Несомненный прокол». Пока Мелехов бился с репликатором, казаки без присмотра занялись подбором невест. «И увлеклись»… Всех свободных девушек-тлека из Тэржа решили увезти. Они
— А если здесь приподнять надстройку. И меня там поселите. Далее всё было делом ловкости рук и техники. ТТХ «Хобо» позволяли разместить 611 человек и всю нашу технику, иметь 27 миль в час, и, благодаря большим запасам воды и продовольствия, совершить комфортабельный вояж к исконным пальмоосинкам. Стелла ещё посекретничала с Лукасом и большинство кают стали двухместными: для учёных, клана Лукаса и новосемейных казаков — они же молодожёны. В команду моряков-валаров добавились 30 казаков-холостяков и тридцать нукеров Рустама. Их тоже поселили в двухместных кубриках. Казакам-морякам Мелехов выплатил сразу кругленький аванс «за дополнительно освоенную воинскую специальность».
— Эти окольцованные значит будут кейфовать у себя в номерах, а мореманам службу тащить, за себя и того парня! Не бывать такому, — возмущался полковник.
— И чего ты кипятишься, покушай лучше мясо по-бургундски, — предложил. Мелехов отказался, ещё и свирепым взглядом нас, двойников — «дядек», угостил. Пока весь будущий экипаж трудился, наша четвёрка ничего не делала. Ничегошеньки. У нас началась прожорливое, до алчности, поедание любой стряпни. То есть ели мы всё подряд и жадно, и день сводился к следующему: «Поспали, теперь можно и поесть. Поели, теперь можно и поспать». А нет, мы ещё со всеми переругались. Мельтешат, понимаешь, спать мешают. И первым начал скандалить джельтемен Шарп. Стелла разобиделась, надавила на жениха, чтобы он совместил две каюты в одну. Лукас прогнулся перед невестой, и вселили нас в четырёхместную каюту а ля парижская куртизанка. С розовым колером. Мы сначала поорали о произволе и незаконной переделке проекта; но там имелся большой обеденный стол, рядом был лифт, ведущий на камбуз, и орать перестали. Вселились мы туда, как только первые партии продуктов были загружены в холодильники «Хобо», и стал ладить кушанья шеф-повар. Готовил блюда он мастерски. Заказали ему с утра 20(!) порций мяска с салатами. И даже не стали смотреть отправление «Хобо» на Родину.
— Ох, уж это мясо по-бургундски. Умял я четыре, или пять, порций этого яства, запил чистой водой, почувствовав, что больше не влезет в мою пищеварительную систему, и… раскрыл все свои тайны и секреты. До донышка. Двойники, молча, слушали мою исповедь, кто я есть на самом деле. Забежали на минутку Макаровы, в темпе послушали, следом подтвердили мои слова, и как заправские официанты убрали с нашего стола всю грязную посуду. Когда за Никитой закрылась дверь, шалые двойники решили, что начнут дальше называть меня — «или барон, или Михалыч». Посмеялись над тем, что тело мне предоставила фирма «Ссанище Космо-Кю Лтд». И всё. Всех сморил сон.
Закрыл глаза, намериваясь до отбоя передремать в удобнейшем кресле. Прикрыл, и тут же в сознание, срывая все деревянные помехи, хлынули потоки ярких воспоминаний, страницы любимых книг и журналов, слова родных и близких. Это было похоже на проигрывание видеомагнитофона с записью всех событий моей жизни. Целиком и без купюр. Интеллектуальное пиршество продолжалось часа три, пока не пришла диковинная нанайская фраза: «Грим главного героя завёршён, роль он запомнил. Эй, ты, сцена там!» У меня тут же наступил полный обалдемон. «Какая сцена, какая роль? Грим»… Живот, он же трудовая мозоль, вспыхнул сумасшедшей резкой болью, едва различил яростное рычание Кабаши на что-то, и потерял сознание.