Гримерка Буратино
Шрифт:
— Вот и живи на своём хуторе, троечник несчастный, — сказал напоследок кузену Тосол.
— Да вы и сами тоже разбежитесь отселя, — изрёк Гас-сибарит, он же теперь Хуторянин.
— И гад такой, угадал, — сердился потом «контрольный пакет», он же бывший Президиум. Через три месяца после триумфа разбежались подельники по отдельным квартирам.
Прошло несколько сот лет. Нефритовый Дворец не захирел, а совсем наоборот, ожил. Этому способствовал Тосол, который стал производить «дворцовые таблетки долголетия». Это был чисто научный подход к генетике. Однако, дворцовые роботы-уборщики часто, почему-то ломались. И ещё, бывшие подельники стали собираться там, чтобы решать сообща свои проблемы и развлечься. Во дворце стали устраивать типа
Мо за это время обустроил своё гнёздышко отшельника. Гнездо технаря — Кабинет — представляло собой сплав железа и камня. Кусок старинного метеорита и космический стелс-челнок. Для подзарядки своего бобыльского гнездовья, Мо использовал энергию звезды Ку. То, что он похитил из Нефритового Дворца, пошло на пассивное сканирование всего Космоса (эти «уши» находились на внешней стороне Сферы) и мощный компьютер (внутренние «стенки» Сферы). Компьютер был сотворен из квазиживых стеклянных псевдокактусов, которые получали подпитку от звезды Ку и бушевали по всей внутренней поверхности сферы. Сеть из кактусов получилась мощная, Мо благополучно создал на их базе искин Сферы. Этот искин, в отличие от Мо, был наделён живым и острым на язычок темпераментом. Мо прозвал его Сявой. Самостоятельный, языкасто-вякающий агрегат. Никуда не торопясь, Даунсон смог, с помощью искина, заняться разгадкой Семечка Предтеч.
— Ты смотри, Сява, какой нам крепкий орешек попался, — «горячился» Мо.
— Шеф, пи-пи, расколем, пи-пи, — не отрывался от босса искин. Искин сквернословил. Кололи долго, но раскололи. Орешек поддался, увеличился в миллионы раз и превратился в уникальную планету с необычными характеристиками. Сява чуток с ней поработал, и изрёк:
— Шеф, а её не Предтечи создали… Мо после доклада искина надолго впал в ступор.
Только через неделю Даунсон стал думать, что делать с такой прелестью. Переселятся, на планету он не стал, так как красоты её ландшафтов ему быстро наскучили.
— Шеф, а давай её заселим гуманоидами, — Сява подкинул интересную идею. — Они её всё равно загадить не смогут, смотри какая там сантехника…
Крыжанное номер два-с.
Мо Даунсон в молодости как раз и получил профессию сантехника 3 разряда на планете Уд-7. Совсем ещё юного работягу пригласили в одно госзаведение, где он, как в классическом анекдоте, ляпнул: «Да тут всю систему надо менять». Его взяли и посадили, дали три года лагерей по статье «Потрава уникальных бактерий-эндемиков». Отсидел как политзаключённый и примкнул, не задумываясь, к контрабандистам. Стал у них военспецом. Всю выпускаемую военную технику он начинал строить вокруг «каждый раз уникального унитаза», так говорил всем Мо-скромник, хотя этой техникой управляли дроиды и искины.
Сантехнический уровень планеты и Мо понравился. Но где взять гуманоидов? Походил он по своему Кабинету в задумчивости и приказал Сяве найти планеты с аборигенами, за которыми не было присмотра. Бесхозных аборигенов, то есть. Взял и доверил машине-кактусу такое важноё решение. И как его после этого называть?
Бесхозных искомых аборигенов Сява нашёл за пять минут и проявил самодеятельность с их перемещением.
— Зачем ты динозавров туда засунул? А где взял этих кавказцев? — бесился Мо, разглядывая милых зверушек и искусственный город, где поселились тысячи тёмноволосых людей.
— Шеф, вот координаты их города. 43o19'12'' с. ш. 1o58'48'' з. д. Жаль их пляж Ла-Кончу, сюда не получалось перенести.
— Хех, Ла-Конча, говоришь, — Мо загрустил. А тяжело, блин, жить без женского пригляда. — На любимую мозоль, козёл, наступил. Ну, погоди у меня, ирод…
На протяжении
— А самому слабо переселить? Вот смотри, какие кадры пропадают. Множественные экраны дальней разведки показывали интересные кадры с множественными комментариями Сявы и списочными таблицами. — А у этих индивидов, пи-пи, корреляция и биометрия ужас, как похожи, да плюс максимальное правдоподобие. Это дво….
— Заткнись! — рявкнул Мо, Сява не договорил. Такого шефа он ещё не видел! И Сява подвис.-… это же… Ну, ты и… — Мо от бешенства задыхался.
То, что предлагал искин, находилось в области неудачного эксперимента Гаса. А Гаса Мо побаивался, до дрожи в коленках. Энтропии в области неудачного эксперимента уже не было, но были два десятка планет с разных вселенных, и с самоназванием Грязь. Их Гас своим экспериментом соединил в целую хитроумную цепь. За несколько сот лет там такое созрело! Жуткий клубок эстафетных параллельностей там был, и хитроумный Сява хотел с ходу «женить» на всём этом Мо. И Мо забегал по кабинету. Мозги его после вспышки бешенства на искина заклинило. Метался по уютно-захламлённому кабинету Мо долго.
— Хотя… Господи, как на большую сцену это похоже, — почему-то подумалось Мо-безбожнику. — А главные актёры сидят вон ещё по гримёркам. Эх. Грязь. Земля. Максимальное правдоподобие…. Ну, Сява, и хмырь. От этого правдоподобия Мо пришёл снова в бешенство… Целый месяц хозяин сферы и его непутёвый искин не контачили. Но потом, остыв, Мо стал сомневаться, гонял на планшете возможные варианты системных ошибок человечества, а затем, разом, решился. Тоже стал экспериментатором. Нам на радость. А затем…
— Сява, а почему мой планшетник пишет, что системной оппозиции у меня никак нет, а несистемная имеет всего одну персону? Это вообще кто? А кто повесил эти спутники?
— А я знаю? — искин тормозил. Все его компьютерные мозги кричали о неком троянце, который нагло распоряжался «железом» Сявы и отсылал важную информацию на непонятный суперсервер. Мо сумел оперативно отреагировать на эту злободневную проблему искина. За полгода каторжной работы почистил суперкомпьютер, лишь изредка наблюдая за уже своими переселенцами.
— Спасибо, шеф, — Сява впервые заискивающе разговаривал с владетелем.
— Благодари чету Касперских, ирод, — Мо и сам не рад был уже этому опыту с переселением. — Какого чёрта я заварил это кино. А вдруг и зрители захотят стать Игроками…
Глава 2
Тяжело работать торговым представителем, когда тебе идёт пятьдесят шестой год. Мозг работает, знаете ли, с нагрузкой. И немаленькой. И непривычно. Начальство ведь всё молодое да продвинутое. Требуют-с креативности, прыжков выше головы и из штанов-с. А мне-то всё надо ж записать, чтобы не выпустить из виду провизию какую-нибудь. Или там харч какой-то там заморский. Или ещё чего особо диетическое, быстро портящееся. Маета им со мной. А виноваты сами. Не надо было меня брать в штат. Я для них как динозавр древний обретался, типа околоофисного прикола. А тут проблема семейного плана у меня нарисовались. Это я о том, что надо было лично получить пенсию отца на почте. Родитель, которому через две недели должно было стукнуть восемьдесят пять, умотал на родину водку пьянствовать на каком-то там юбилее свояка. Я тут не жалуюсь, даже вот компьютер малехо освоил. Я не лазутчик там по каким-то сайтам с «клубничкой», социальным сетям и в «танчики» ни разу не играл. Меня больше военная история привлекала с многообразными наворотами из альтернативной истории. И по новой работе бумажки освоил в электронном виде. Но вот эта пенсия, блин. Не ко времени, не по времени. По ситуации пришлось звонить начальству.