Грезы Мануэлы
Шрифт:
Бернарда подошла к столу и просмотрела бумаги, лежащие на нем. Ничего интересного там не оказалось. Доктор Вилья не держит на столе важных бумаг. Это было ясно. Но как адвокату Пинтосу удалось раздобыть эти сведения? Бернарда была поражена.
Доктор Вилья не заставил себя долго ждать. Он явился в кабинет и приказал секретарше:
— Следующему пациенту скажите, чтобы он подождал, и не переключайте на меня телефонные звонки.
«Он уже
— Итак… — сказал доктор.
Бернарда сделала наивные глаза:
— Это я вас слушаю, доктор.
Недовольная гримаса пробежала по лицу доктора. Он понял, что уговорить эту женщину ему будет трудно.
— Вам нужны деньги?
— Какие деньги?! — удивилась Бернарда.
— Назовите сумму, — настаивал Вилья.
Бернарда скривила губы.
— Вы что, не поняли меня, доктор? Ни о каких деньгах и речи быть не может. Вы должны сделать то, о чем я вам уже говорила.
— Напрасно, — с сожалением сказал доктор. — Я бы мог заплатить вам огромную сумму.
— Дело не в сумме, а совсем в другом, доктор Вилья. Вы зря стараетесь откупиться от меня. Я не из тех, кто может клюнуть на такую примитивную наживку.
— Но я не знаю, как это все сделать? — сказал Вилья. — С сеньорой дело обстоит проще. Благо все результаты пока находятся у меня и сданы в архив. Но что делать с сеньором Фернандо?
— Это я возьму на себя.
— Вы надеетесь убедить Фернандо, чтобы он пришел ко мне?
— Не сомневайтесь.
— Но ведь в городе полно других врачей.
— Да. Но он ведь ваш друг.
— И вы думаете, что поэтому он придет ко мне?
— Да. Не беспокойтесь, он придет.
— А какие гарантии будут для меня?
— Никаких.
— Как никаких?
— Гарантией будет мое слово, и я больше не побеспокою вас.
Доктор Вилья на мгновение задумался и потом согласно закивал.
— Ладно, — сказал он. — Но я хочу знать, отдаете ли вы себе отчет в том, что делаете?
— Несомненно.
Доктор вздохнул.
— В таком случае я полностью в ваших руках. Но имейте в виду, что я никогда не занимался такими вещами.
— Да, доктор Вилья, — сказала Бернарда. — Но не забывайте, что вы делали другие вещи, которые не идут ни в какое сравнение с тем, что я вам предлагаю теперь.
— Ладно, сеньора. Не будем об этом. Так что же мне делать дальше?
— Вы должны записать на прием сеньора Салиноса.
— Когда и на какое время?
Бернарда задумалась.
— Ну, хотя бы на вторник, вечером.
Доктор
— Я записал его на вторник. Восемнадцать часов. Вас это устраивает?
— Вполне.
Доктор встал.
— В таком случае будем прощаться.
— Пожалуй.
Бернарда спрятала свои бумаги в сумочку.
— Можно взглянуть? — спросил доктор, кивнув на них.
— Не стоит. Не беспокойтесь, они будут находиться в надежных руках.
В глиняной вазе на прикроватной тумбочке стоял огромный букет роз. Благоухание разносилось по комнате. В блеклом утреннем свете розы казались какими-то пришельцами из космоса. От малейшего дуновения ветерка, который проникал сюда через открытое окно, цветы покачивались, и казалось, что они о чем-то беседуют между собой.
Мануэла улыбнулась и перевела взгляд на мать.
— Ты прекрасно сегодня выглядишь, — ласково заметила Мерседес.
— И ты, мама.
— Спасибо, дочка! Но я уже старею, а ты молода. Прекрасно быть молодым, правда?
— Да, мама. Но и ты еще совсем не старая. Я тебя так люблю. И папу.
Мерседес задумчиво уставилась в окно.
— Почему бы тебе не поездить верхом? — спросила она у дочери.
— Мне не хочется сегодня.
— Напрасно. Ведь это так хорошо, промчаться утром по окрестным полям, попрыгать через ограды, через лужи…
Мануэла громко рассмеялась.
— Ты шутишь, мама? Или никогда не ездила верхом?
— Почему? Ездила, дочка, — задумчиво сказала Мерседес. — Но это было так давно! Еще в детстве. С тех пор я уже никогда не садилась в седло.
У Мануэлы загорелись глаза.
— Как интересно, мама! Расскажи, какой ты была тогда?
— Я уже плохо помню. Ничего интересного. Была такой же шалуньей, как и ты.
Мануэла опять рассмеялась. Ее смех был по-детски звонким и чистым.
— А где Руди? — спросила Мерседес. — Ты его сегодня не видела?
— Нет.
— А не врешь?
— Почему я должна знать, где Руди?
— Ну, не знаю. Вы все время вместе, и он постоянно следует за тобой.
— Ай, мама! Что ты такое говоришь!
Мерседес погладила дочь по руке.
— Ты успокойся, Мануэла, но кто угодно сказал бы, что вы влюбленная пара.
Мануэла покраснела:
— Все не так, как ты думаешь, мама.
— Что? Руди не нравится тебе?
— Нравится. Но я не хочу, чтобы нас называли влюбленной парой.