Грэйв
Шрифт:
Подурачились. То Макс гнался за Зинкой, то она за ним. Макс хорошо нырял, долго держался под водой, дай Бог здоровья за это грэйву. Запыхавшись, Зинка повисала у Макса на шее, а отдышавшись, чмокала его в щеку и отталкивала, пытаясь уплыть. Через полчаса, утомившись, выбрались на берег, легли на покрывало. Долго молчали, отдыхая, потом Зинка рассказала Максу все пляжные сплетни, затем опять пошли купаться. Горячее июньское солнце медленно тащилось по безоблачному небу, купания с догонялками отняли немало сил и Максу захотелось чего-нибудь пожевать. В кейсе нашелся большой кулек мытой черешней с рынка и пляжная парочка, разместившись
— Зин, я все-таки ошибся. Твоему купальнику надо пятерку ставить. В пластмассовых чашечках тоже свои преимущества есть. Когда ты так лежишь, можно твоими сосками полюбоваться. Сразу обоими, даже шею не надо тянуть.
Зинка вспыхнула, прикрылась ладонями и полностью опустилась на покрывало. Макс улыбнулся. Зинка вытащила из-под себя руки, взяла косточку и, ловко сдавив ее пальцами, отправила прямо Максу в лоб, благо было совсем недалеко. Макс театрально стиснул руки и простонал
— Убила! Наповал убила! Мало того, что такого зрелища лишила, так еще и камнем прямо в глаз!
— И правильно убила! А ты не смотри, куда не просят — улыбнулась Зинка и выстрелила в Макса другой косточкой.
— Разве ж я смотрел? — стонал умирающий Макс — Я не смотрел, я предупреждал! Вот скажи, если бы я смотрел, стал бы я тебя предупреждать? Конечно нет, я бы тогда и дальше смотрел. Искусство должно принадлежать массам, особенно хорошее искусство!
Макс получил в лоб третьей косточкой. Уронил голову, захрипел, завибрировал конечностями, изображая предсмертные судороги. Зинка засмеялась, приподнялась и поцеловала Макса в лоб. Судороги прекратились. Макс перевернулся на спину и проговорил!
— Чудо! Случилось чудо! Люди! Идите скорее сюда, здесь чудо! Трижды расстрелянный воскрес! Люди!
Зинка заткнула Максу рот коротким поцелуем. Подыграла Максу
— Люди! Не ходите сюда! Никакого чуда нет! А есть просто наглый и бессовестный Эдик.
Зинка снова коротко поцеловала Макса в губы. Макс почувствовал, что пора переворачиваться на живот.
— Ну теперь, Эдик, — улыбаясь объявила Зинка — ты, как честный человек, просто обязан на мне жениться.
— Я — возмутился Эдик — разве я честный человек? Какой же я честный, ты только что сама говорила, что я лжец! Я говорю — не видел ничего, а ты не веришь.
Зинка быстро оглянулась по сторонам, не смотрит ли кто, и немного оттянула чашечку купальника. Макс восхищенно цыкнул, тоже огляделся и сделал вид, что тянется рукой. Зинка слегка шлепнула наглую руку и села.
— И теперь скажешь, что ничего не видел?
— Ничегошеньки — промурлыкал Макс, щурясь как сытый кот. — Зрение ни к черту, только на ощупь могу отличить белое от розового. И вообще, я жениться не могу, я еще молодой, мне еще шестидесяти нет. Семья пока не для меня. Я лучше в монастырь уйду. Женский. Сторожем.
Зинка засмеялась.
— Вот все вы такие, чуть что — в монастырь. А нам, бедным девицам, в одиночестве чахнуть?
— А ты тоже ко мне в монастырь уходи, монахиней. Я всех утешу.
— А тебя на всех то хватит?
— Так я же стареть не собираюсь. Буду вечно молодым — сказал чистую правду Макс, но Зинка ему не поверила.
— Ладно, раз черешни у тебя больше нет, пошли купаться.
Зинка встала и, не оглядываясь, пошла к морю. Макс задумчиво смотрел ей в спину, а когда Зинка начала заходить в воду, поднялся и побежал следом.
Нацеловаться Максу не удалось. Купающихся было много, далеко заплывать Зинка боялась, так что короткие поцелуи только раздразнили Макса. Лежать тоже уже не хотелось, кожа Эдика, давно не загоравшая, похоже, немного подгорела на спине. Макс попросил Грэйва впрыснуть какое-нибудь лекарство от ожога. Зинка тоже заметила покраснение, и заставила Макса одеть майку.
— Сметаной надо быстренько смазать — запричитала она.
Переоделись. Макс потащил Зинку в здание выступом округлой формы, как бы парящим над пляжем. На верхней площадке, отстояв очередь, купили лимонаду и мороженого. Зинка рассказала, что здесь, в ресторане Юрас Перле, вечером идет программа варьете, но билетов не достать, посмотреть едут со всего Союза даже зимой, а сейчас то вообще сезон. Макс сказал, что попробует достать, оставил Зинку за столиком доедать мороженное и, отойдя в сторонку, провел сеанс телефонной связи от имени важного партийного работника. Места сразу нашлись и Макс, подойдя через пять минут ко входу, обменял у администратора новенький четверной на два билета. Администратор велел передавать партийному боссу пожелания долгих лет здоровья, но красная точка на нейромониторе говорила совсем о другом.
Макс вернулся к начавшей уже нервничать Зинке и помахал билетами.
— Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Вот, в десять вечера.
— В десять? — разочарованно протянула Зинка, это же так поздно. Если программа часа два идет, можно и на электричку опоздать. А если не на электричку, то пока в Ригу приеду, троллейбусы перестанут ходить. Как я домой доберусь?
— Ну хотя бы на такси, раз в месяц то можно проехаться.
— Да где же это такси то поймаешь, особенно тогда, когда все только на них и ездят. Подсадят кого, повезут кривым маршрутом, обязательно в полтора раза дороже выйдет.
— Ну, я по дороге живу, можешь у меня переночевать. Да не бойся, раз я тебя замуж не беру, то будешь спать на другой кровати.
— Нет, если родители сегодня с дачи вернутся, не пойдет. Будет мне допрос с утра. Сначала позвонить надо, вот если их дома нет, то может быть — Зинка улыбнулась, — а если они дома, то мне в любом случае домой надо.
— Да довезу я тебя до дома, как-нибудь довезу. От вокзала то даже пешком идти меньше часа. Провожу как-нибудь. А если не хочешь, пойду билеты обратно отдам. — Макс начал подниматься.
— Не надо обратно, я ж потом не посмотрю это варьете. Надо расписание электричек глянуть, прикинуть. В крайнем случае уйдем раньше.
Пошли гулять, убивать почти пять часов. Последняя электричка была аж в половине второго ночи. Переписали расписание, Зинка повеселела.
— Если в полпервого уехать, то на последний троллейбус успеваю.
Погуляли в луна-парке, покатались на чешских аттракционах. В очередях время летело на удивление быстро. Зашли в боулинг, называвшийся здесь кегельбаном, сыграли несколько партий, посидели в баре. Вечер прошел незаметно, и пора уже было двигаться в Юрас Перле.