Грэйв

Ватников Диваныч

На Бизюкова вдруг накатила жуткая паника. Он представил себе, как эта горилла в залитом кровью мясницком халате подвешивает его на крюк, а старикашка, светя в лицо мощной лампой, спрашивает — «Когда и где Вы родились». Видение было настолько ярким, что за секунду все грехи Бизюкова пронеслись перед его мысленным взором.

Бизюков сдавленно попрощался и пошел к машине. Успокоился он только возле транспортной проходной завода. В машине его укусило какое-то насекомое, место укуса припухло и немного чесалось. К вечеру все волнения прошли. Но ночью в его сон ворвались давешние страхи. Какая-то темная комната, какой-то телевизор, а в нем ухмыляющийся старикашка и звероподобный водитель, разминающий пальцы. И рядом с ними почему-то черт, с полагающимися ему по статусу начищенными до блеска рогами и копытами.

30

Гость провел в кабинете директора часа два. Разговор с представителем наладчиков был нелегким. В новые цеха требовалось начальство, нужно было утвердить много мелочей, да еще каких

мелочей, вовсе не мелочей, а самых важных вопросов. Теперь, когда этот весьма умный мужик ушел, директора мучали тяжелые думы. Хорошие цеха. Очень современные. Что-то такое давно витало в воздухе, директору иногда даже сны снились. Цеха в снах, конечно же, выглядели попросторнее. Проходы между установками, во всяком случае, в снах были пошире, и в них не стояли эти проклятые стойки. Директор потер ушибленное во время посещения цехов колено. И людей в цехах в этих снах было поменьше. Хорошие сны, но вот в жизни так не бывает. Ну действительно, как автоматике совместить все эти крестики, которые он видел в окулярах. Хотя, конечно, кое-что можно сделать. Поставить видеокамеры, протянуть провода в комнату управления, и нажимай там себе на кнопочки, влево да вправо, в нормальной обстановке, а не в этом дурацком облачении. Еще бы шлем, ну чисто космонавт получился бы, баллонов с кислородом лишь не хватает. Нет, видеокамеры не поставишь, дорого и ненадежно, да и к камере еще и телевизор нужен. Да и откажет одна — считай, вся линия остановилась. Линия стоит — план горит. Это сейчас кого-то можно заменить, перебросить на маски с корпусов, а с камерами все встанет намертво. И докажи потом, почему не выполнен план. Да и еще неизвестно, какой план теперь повесят. Пока что ничего насчет него неизвестно. Пока, слава партии и лично генеральному секретарю, новые цеха только выручили — работают совсем ничего, а выпустили столько, что на этот месяц план спасен, и даже на следующий задел останется, не дурак же я показывать такое большое перевыполнение. Хотя, конечно, пару процентов добавить придется. Но вот дальше что? Они, похоже, собираются в три смены работы организовать. Ну а мне что делать с их тремя сменами? Охрану увеличивай. С графиком кумекай. А что со столовой делать? Со всеми этими поварами да посудомойками? Где их взять? Как график организовать? И ведь старые переругаются с новыми — «Машка, ты сметану не разбавляй, я уже разбавила». Воруют то потихоньку все. С микросхемами полегче — из них борщ не сваришь, а будешь продавать — попадешься. А вот с продуктами иначе. И как они только их выносят? Фантастика просто. Но выносят однозначно. Вон, когда в общую очередь встану, сразу заметно — мне наложат в тарелку побольше, чем другим. А если, как обычно, отдельно прихожу, то вообще столько приносят, что не съешь, и за туже самую цену, даже дешевле, считал ведь пару раз. Это «побольше» ниоткуда ведь не возьмется, не за свои же деньги они меня так кормят. Проблемы, проблемы, на прежней должности полегче было. Вот теперь проблема с начальниками новых цехов. Не было бы там рабочих вообще — поставил любого инженера, весь спрос с него. А так — к кому рабочие пойдут со своими проблемами и проблемками, не ко мне же. Да и присмотр за ними нужен — или брак погонят или бездельничать начнут. Вон, даже в старые цеха как ни зайду — сразу интенсивнее работать начинают, несмотря на то, что начальник у них уже есть. А в эти новые больше не полезу, костюм этот дурацкий, душ, в жару то душ только на пользу, а зимой что будет? Сквознячок, простуда, постельный режим. А план кто без меня давать будет? Вон, в отпуске приходится вечно куда-то уезжать, то в Крым, то на Кавказ, потому как на даче всегда вызвонят и весь отдых псу под хвост.

Эх, не те еще люди, с этими коммунизм не построишь, что бы там ни говорили с высоких трибун. А есть вообще такие, уж не знаю, как и назвать прилично. И уволить их проблема, КЗОТ мешает, а главное — на их место некого взять, все хорошие пристроены уже, а менять шило на мыло смысла нет. Сейчас в школах выпуск, пару месяцев полегче станет, не все ведь в институты да профтехучилища пойдут. Правда этих еще учить да учить, месяц от них вообще никакого проку не будет. А ведь только выучишь, раз — и в армию забрали, хорошо хоть что девок пока не берут.

А эти армейские строители хороши, ну как их только так выдрессировали? Раз-два, левой-правой, и здание уже стоит, причем с нуля. И коммуникации подключены и бумаги подписаны. Расскажи кто — не поверил бы, что такое возможно. Сам рассказываю — не верят. Вон, с Борькой на днях поцапался, строитель хренов, я ему на бумаге цифры рисую, с жилым панельным домом сравнил, панели посчитали, скорость подъема, скорость поворота стрелы. Полчаса на панель им надо, охренеть можно. Туда ее ломом, сюда ее ломом и все время кран под нее якобы занят. Вот какого хрена ее так долго двигать, спроектируйте форму торца так, чтобы сама себя двигала, опускаясь. И держать краном нечего, спроектировали распорки, вставили их в спроектированные точки на панелях, болтами затянули или просто клин в специальные отверстия вбили, вот уже и стоит панелька и не шевелясь, и под нужным углом. И в нужном месте стоит, а не там, куда вы ее ломами на глазок загнали. И варите себе ее до посинения и швы раствором замазывайте хоть месяц. Строительных институтов полно, а процесс никто не организует. И ведь организовали уже ведь наверняка, только никто не учится, по старинке, ломом, оно, конечно, куда привычнее.

А вот эти, видно, все новинки разом и применили. Раз построили, раз стоит — значит применили, значит, возможно. У этих кран все время в движении, ну разве что на минутку замрет. Не верит Борька, зараза такая, мне не верит. Приеду мол — все сам увижу. Ну чего, чего он там увидит, все построено уже, а внутрь его никто не пустит, даже я, нечего ему там смотреть. Я с ним мириться так скоро не собираюсь, да и он такой же упрямый. Вот узнаю, что он где-то надо мной потешался по поводу спора, в жизнь не прощу. Да и самому помалкивать надо, очевидное-невероятное, мне очевидно, другим невероятно, вот и поцапаемся, как с Борькой. Единственное, в чем Борька прав, так в том, что рабочих не хватает. Какой смысл установить панель за пять минут, если через три минуты, когда новую краном подадут, ее некому принять будет — все с первой возятся. У всех штаты расписаны. А этих — черт их знает, сколько их там было, за ширмой ихней, армия у нас большая, может целый полк пригнали.

Кого же все-таки начальниками поставить? Молодые ведь, неопытные, возгордятся, деньги другие появятся, запьют еще. Время то не терпит, надо штаты согласовывать, фонд зарплаты, пока эти помогают, они пробивные. Или, действительно, как вариант от этих — взять да обозвать не цехами, а экспериментальными участками? С цеха сразу спрос — план давай. А участок — он поди пойми какой, может просто мастерская метр на два. И тогда уже выбирать кандидатов на должность начальников участка? И отдать в подчинение Михалычу, он присмотрит за своими бывшими, поддержит. Или вообще одного на оба этажа назначить, на десятом то народа немного, а второго к нему замом? Если что, то, когда следующий этаж запустят, тогда и цехом можно назвать — вот вам и обычный карьерный рост. И Сидорова на подхват, это ведь все наверняка он замутил, с его новинками. Тем более, что его подчиненные все оборудование быстренько изучили.

Все, так и поступаем, начальником участка Шляхтина ставим, отличный парень, даже этим понравился, план из него выбивает Михалыч, формально участок под ним, а техническую помощь пусть Сидоров осуществляет. Думаю, все довольны останутся, даже Михалыч.

Неделя заканчивалась. Цеха худо-бедно работали, не в полную силу, конечно, лишь несколько линий. Спущенный из министерства скорректированный оперативный план не особо отличался от старого, да и как он мог отличаться, если там пока еще не знали ни о новом корпусе, ни о новых станках. Телефонная связь надежно контролировалась, особенно у ответственных лиц, микросекундной задержки никто не замечал, но в случае перехода разговора на опасные Максу рельсы, прямая связь разрывалась — собеседники разговаривали уже не друг с другом, а через электронного посредника, прекрасно сглаживавшего острые углы. Ответственные работники убеждали бдительных собеседников, что им все известно, и те практически успокаивались. Все бумаги были в порядке, все нужные подписи присутствовали. Слухи о сверхбыстром строительстве то возникали, то угасали, когда собеседник по телефону заявлял, что ничего удивительного, он и сам давно наблюдал подобное, не в таких масштабах конечно, но все же. Ничего нельзя было поделать только с личными встречами, но пока все обходилось. Историю с джинсами вообще приняли за анекдот, она уже пересекла границы республики вместе с отдыхающими.

Новый процессор и флэшки тоже вовсю производились, пока они шли на склад, благо пустующего места в здании хватало. На пятом этаже стояли временные линии по производству деталей клавиатуры, техническая документация лежала в ящиках. Эти линии были полностью автоматизированы — только подавай сырье и складируй готовые детали — пленки с дорожками, резинки с мембранами и прочую пластмассу. Сидорову-три даже довелось пройти краткий курс обучения у клонов, когда линия запускалась для изготовления небольшой партии клавиатур.

Блоки управления установками были заменены, 87-я лаборатория работала на новеньких компьютерах, полностью сделанных на заводе. При загрузке на долю секунды высвечивалась странная надпись «(с) РОАКЗРИК, 1977». От старых процессоров не осталось ничего, ни самих, ни шаблонов, ни бумаг. даже программного обеспечения — все исчезло в синтезаторе. Для истории остался лишь «самодельный» корпус первого компьютера, его Макс прикрутил к листу белого пластика, а пластик вставил в красивую рамку и повесил получившуюся объемную картину на стену в своем кабинете.

— На память — сказал Макс удивившейся Ленке. — для благодарных потомков. Когда-нибудь за него любой музей душу своего директора продаст, конечно, если к тому времени души еще будут покупать. А у нас вот за бесплатно пока висит. Когда-нибудь мы и его во вторую рамку прикрутим — Макс указал на компьютер последнего поколения — А потом следующий, потом еще один, и еще, пока места на стене хватит.

— А потом? — поинтересовалась Ленка

— А потом перейдем на следующую стену — улыбнулся Макс.

— Эдик, а что ты на выходных делаешь?

— На море поеду.

— С Зинкой?

— А, что, ты тоже хочешь?

— А возьмешь?

— Возьму. А ты Зинки не боишься?

— А мы еще и Юльку возьмем. Как-нибудь втроем отобьемся.

— А ты Юльку спросила?

— Конечно спросила. Мне Зинка велела спросить, поедет ли она. — Ленка засмеялась. — Мы вообще-то втроем в Юрмалу собрались, а потом о тебе вспомнили.

— Вот так, да? А могли и не вспомнить?

— Могли, конечно. Но я вспомнила. — Ленка гордо вскинула носик.