Грэйв
Шрифт:
— Слушай Зин, я тут человек, можно сказать, новый, в Юрмале почти сто лет не был. Куда там сейчас лучше податься в субботу, где лучше всего отдохнуть, пивка культурно попить, да косточки на солнышке согреть?
Зина заглотила крючок.
— Да я вот тоже завтра позагорать собиралась, поехали вместе?
— Давай. Где и когда встречаемся? Я с самого утра в центре, кое-что в магазинах и на рынке поискать надо.
— Давай в 11, на вокзале, возле часов.
— Точно в 11? А то я отлично знаю вас, девушек, и поэтому прийду не раньше, чем в четверть двенадцатого.
Зинка засмеялась.
— Нет, нет, я жутко точная. Ну разве что, на минут пять опоздаю, если транспорт подведет, в субботу он куда реже ходит. Так что ровно в 11.
— А что в этом году мужчины
Зинка захихикала.
— Без галстука никак. Только купальник в полосочку мужчины уже не носят, только крупный синий горошек. У тебя дома телефон есть? Если что, я вечером перезвоню.
— Нет, телефона пока нет. Вернее, есть, в комнате на видном месте стоит, только провод ведь прикрутить пока некуда.
— Ну ничего, Эдик, бери его на пляж. Сядем где-нибудь на парапет, будем попеременно номер набирать, изображать разговор и даже кричать в трубку «алло, алло, вас плохо слышно». Конечно, все весело подумают — «вот идиоты», но обязательно найдется кто-то, кто позвонить попросит. Тогда и мы посмеемся.
— Что, найдутся такие, которые поверят, что с пляжа можно позвонить? — лукаво спросил Макс.
— Да полно. Дураков, верящих во всемогущество техники, пока хватает. Типа подключи телефон к приемопередатчику, в крайнем случае к двум и звони. Ага, а как же аккумуляторы, там же 60 вольт постоянки надо, а во время вызова вообще 110 переменки. Нет, ну ладно еще, когда такое в кино показывают, в милицейских машинах, в машине то хоть черта можно разместить, и то наверняка враки. Если дуплексная связь, то таких машин на город штук 10–20 может быть, не больше, выделенных частот не хватит.
Макс с уважением посмотрел на Зинку.
— Слушай, ты откуда все это знаешь?
— Да я на практике на телефонной станции работала, там и нахваталась. Где работаешь — о том и разговоры. Не о мальчиках же все время говорить.
— А вот недавно французский фильм «Разиня» смотрел, лет десять ему уже, так там даже у частных лиц в машинах телефоны есть.
— Враки! Ну может у миллионеров они и есть, так ведь там и более реально показано — никакого номеронабирателя, как у в наших фильмах, всех соединяет телефонистка. И без того связь по радио с помехами, как же еще и номер то точно передать? Все время будешь не туда попадать. Ну, может, лет эдак через пятьдесят, чего-нибудь и придумают, будет на город номеров двести с набором, но в ближайшие лет 20 никакого автоматического набора быть не может, я уверена. У нас то и по межгороду не с каждого телефона можно автоматом позвонить, только через телефонистку.
Макс спорить не стал. Даже без полиграфа было видно, что Зинка сама верит своим словам. Придет время, — думал Макс — и Зинка еще посмеется над былой своей уверенностью. Тем более, что зачатки мобильной связи в СССР есть давно, и без всяких телефонисток — большим чиновникам лишние уши не нужны.
Макс пришел к привокзальным часам ровно в 11. Большакова, по данным грэйва, уже пять минут была на месте, но пряталась вдалеке, в междугородном зале, разглядывая место встречи через стеклянную стену. Минут пять Максу пришлось разыгрывать нетерпение, поглядывая в сторону троллейбусной остановки и совершая медленные круги вокруг часовой башни. Наконец Зинка не выдержала и, когда Макс в очередной раз скрылся за башней, быстро подбежала к ней, и подкравшись к Максу сзади, окликнула его. Зинка оправдалась тем, что троллейбусы переполнены и она пропустила целых два. Билеты на электричку уже лежали у Эдика в кармане — не стоять же в очереди, в Юрмалу, похоже, сегодня рвалась вся Рига. Электричка была переполнена и Зина то ли случайно, то ли намеренно, была прижата к Максу и всю дорогу щекотно дышала ему в шею. В дороге почти не разговаривали — Макс не любил посторонних ушей, Зина, по-видимому тоже. Переехали Лиелупе, часть народа вышла на первой юрмальской станции, стало немного посвободнее, но Зинка не отодвигалась, как будто кто-то по-прежнему придавливал
Пляж поразил Макса. Широкий, тянущийся от горизонта до горизонта он был полностью заполнен людьми. Максу поначалу показалось, что здесь яблоку негде упасть. Однако место нашлось, вблизи это плотное море людей оказалось с проплешинами. Опытная Зинка сразу потащила Макса на свободный пятачок метрах в ста от дорожки и расстелила там свое покрывало, сказав Максу, чтобы он присаживался. Покрывало было широкое, на двоих, и Максу не пришлось задействовать свой кейс. Зинка со своей сеткой убежала в ближайшую раздевалку, Макс же, осмотрев пляжные наряды мужчин решил, что те плавки, которые одеты под джинсами, вполне сойдут и грэйву не надо ничего подбирать. Макс стащил одежду и обувь, и плюхнулся на покрывало. Песок был мягким, сухим и приятным. Вернулась переодевшаяся Зинка. Макс сел и нарочито демонстративно осмотрел ее с ног до головы. Та поначалу слегка смутилась, но потом улыбнулась и медленно покружилась, давая разглядеть себя со всех сторон.
— Ну как? — спросила она, кокетливо сев на покрывало.
— На четверочку с минусом. — пошутил Макс, и, увидев, как смутилась Зинка, быстро разъяснил — Нет, само содержимое на пятерку с плюсом, но вот форма подкачала.
— Какая форма? — обиженно спросила Зинка
— Как это какая? — наигранно удивился Макс — Форма есть форма. Военная, спортивная, пляжная, парадная.
Зинка облегченно рассмеялась
— И что же тебе в моей форме не нравится? Не хуже, чем у всех. — она широко повела рукой, показывая на других отдыхающих.
— Да, не хуже, — согласился Макс, — а должна быть лучше, при такой-то красоте содержимого.
Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты монахиня, направляющаяся на богослужение. Скрывать такую красоту это просто… просто преступление перед партией и правительством, не говоря уж о советском народе. Ткани могло бы быть на треть меньше, берем пятерку, умножаем на две трети и получаем четверку с минусом.
— Вот возьму и одену в следующий раз закрытый купальник, будешь знать, как на меня наговаривать — рассмеялась Зинка, вставая. — Сам то вон какой белый, как будто три года на Южном полюсе прожил. Пошли лучше купаться. Только часы не забудь снять, или они у тебя водонепроницаемые?
— Очень водонепроницаемые — подтвердил Макс, поднимаясь.
За судьбу кейса Макс не беспокоился, грэйв недавно настроил его так, что при приближении чужака кейс погасит желание трогать себя, а если все же желание пересилит, то шандарахнет по наглой руке вора болезненным разрядом. Зинка же к чужакам давно не относилась, как и все сослуживцы Макса.
Море Максу не понравилось. Первые шаги было вполне нормально, потом стал ощущаться холод. Не так чтобы вода действительно была очень холодной, просто хотелось побыстрее окунутся, чтобы привыкнуть к ее температуре, а вот окунуться было нельзя. Проклятое дно не давало, оно все никак не хотело понижаться. Только вода скрыла колени, как снова дно повысилось. Только вода дошла до плавок, опять отмель. Макс повернулся, ему показалось, что до берега уже метров сто. Конечно, это наверняка оптический обман, не может же море на таком протяжении быть настолько мелким. Наконец, после очередной отмели, быстро стало по пояс, и тут подлая Зинка обдала Макса холодными брызгами. Макс хотел ответить, но Зинка уже плыла, оглядываясь и изображая панический ужас. Макс наконец-то нырнул, поплыл вдогонку. Стало тепло, но все равно, море не нравилось. Всего полтора — два метра глубины, но вверху тепло, у дна холодно. Неправильное море.