Грэйв
Шрифт:
— Ну что ты мне тут Ваньку крутишь, гражданин Зильберман — Булаткин отдельно выделил последний слог фамилии. Знаем мы, куда вы все стремитесь. И ладно бы на историческую Родину, так всё норовите дальше, за океан рвануть. Так что подписывай-не подписывай, а ты все равно секретоноситель, никто тебя уже никуда никогда не выпустит. Понятно?
— Понятно, товарищ Булаткин, все понятно. Ну раз нельзя в Болгарию, я и на Рижском взморье прекрасно отдохну. Вон распогодилось как за окном, а ведь в начале месяца еще заморозки были. Главное — Вы сами только что сказали, что можно не подписывать. Раз вопрос решен, могу я идти? А то мы, понимаете ли, делом заняты в отличии от некоторых. Нам надо обеспечить страну аналогами. И вообще, наша Конституция дала нам право на труд, так разрешите же мне этим правом воспользоваться. И если бы было в моей работе что-нибудь секретное, то расписаться в неразглашении мне дали бы еще при приеме на работу. А так — чистой воды бюрократизм, с которым наша славная
Макс встал.
— Ну так я пошел? До свидания, Николай Иванович, очень приятно было познакомиться.
— Подожди! — уже спокойным голосом сказал Булаткин, машинально массируя виски- ты куда камни дел?
— Какие камни? Ах камни… Ну так Сидоров их в Москву забрал, у него и спрашивайте.
— Да нет, не те, где вторые половинки?
— Ах, вот Вы о чем… Мне, что, уже не только за границу нельзя, но и камешки нельзя коллекционировать? Это ж полное поражение в правах получается. Ну хорошо, нельзя так нельзя. Сегодня же выброшу их на помойку. Конечно жалко, красивые камешки, а может их Вам подарить? Будете как пресс-папье использовать. И что же в этих камушках такого, что я с такой красотищей должен расстаться? Или не из чего новый цех строить? Так Вы скажите, я еще поберу.
— Зильберман, не юродствуй пожалуйста, это стратегическое сырье, пропадет — голову тебе открутят. Еще надо разобраться, как оно к тебе попало.
— А Вы разберитесь, разберитесь. В командировочку слетайте. Может новое месторождение этого стратегического сырья найдете, премию выпишут. Это ведь полное безобразие, когда стратегическое сырье где попало без охраны валяется. Это ведь если его враг найдет, какой урон стране будет? Держите свои камушки — Макс достал из кейса камни и банку с песком — только не спешите в Москву отправлять, вдруг ветром обратно занесет, лишние хлопоты Вам выйдут. Вам велели изъять, вот и изымайте. Черканите только расписочку в получении, стратегическое сырье как-никак, сами понимаете, придет кто-то еще, а камешков у меня нету, так я расписочкой отобьюсь.
Макс вытащил из кейса два листочка бумаги и протянул Булаткину. Тот бегло прочитав, подмахнул расписки. Макс взял один листок и положил в кейс.
— Это ваш экземпляр, Николай Иванович, ну а теперь давайте наконец расстанемся. Будьте здоровы!
Макс вышел из первого отдела, выключил псиизлучатель и пошел в лабораторию, тихо насвистывая марш авиаторов.
Булаткин еще долго сидел, уставившись на листок. Охватившая его неуверенность не отпускала.
— Вот ведь, никогда такого не встречал, такое чувство, что это он меня построил. Двадцати пяти лет нету, а ведет себя как тот генерал. Что за нация, везде у них связи. Хоть бы скорее они все уехали — думал он, совершенно позабыв о том, что еще совсем недавно горел пламенным желанием «не пущать».
Наконец Булаткин встал, взял камни, банку и положил в сейф. Перед тем, как положить туда же листок, перечитал его.
«Получено от сотрудника 87-й лаборатории РНИИМП п/о Альфа Зильбермана Э.А. на сохранение неизвестное вещество под названием „те самые камни“ общим весом … вес первого камня … вес второго камня … а также стеклянная банка с пластиковой крышкой с „тем самым песком“ весом брутто …
Получил начальник первого … дата … подпись …»
Булаткин смотрел на листок и не мог понять, как он мог подписать такое и зачем он вообще что-то подписывал. По форме все правильно, по сути полная чушь, где, спрашивается, строгий и красивый канцелярит? Где вес третьего камня? Булаткина прошиб холодный пот, он выгреб камни из сейфа и потащил их к почтовым весам. Общий вес сходился, отдельный вес двух камней тоже сходился, но как же он мог принять эти камни без указания веса третьего? И что теперь делать? Видеть этого наглеца больше не хотелось.
24
Компьютер на импортном процессоре Z80 был готов. Больше всего трудностей вызвало самое простое — клавиатура, состряпанная «по современным технологиям». Пленку использовать было еще нельзя, поэтому пришлось использовать пружинящий металл. Получилось прикольно, кнопки были жесткими, с явно слышным мягким щелчком прогибания мембран. Непривычно, быстро не попечатаешь, но в будущем исправим. С размещением клавиш тоже пришлось потрудиться, отказавшись от привычного приоритета латинских букв над русскими. Это русская клавиатура, пусть англичане с ней мучаются, а в принципе, чего им мучаться, если скопируют, то останутся у них пустые клавиши — это нестрашно, когда пустые, чего-нибудь, да посадят туда. От привычной мыши или тачпада пришлось отказаться, для них, как для пленочной клавиатуры время еще не пришло, вместо них в клавиатуру был встроен небольшой джойстик и колесико
Всю обвеску, выполненную у оригинала на цифровых микросхемах малой интеграции, включая микросхемы памяти, и немного переработанную под текущие нужды, грэйв поместил на один чип. Имелись фотошаблоны для повторения. Печатная плата с двумя микросхемами и питанием на новых элементах была небольшой и прекрасно помещалась в клавиатуре, выход был RGB, но имелась еще небольшая микросхемка модулятора, позволявшая подключать
В том, что компьютер будет работать, Макс не сомневался, грэйв свою работу плохо не сделает. Но все равно хотелось попробовать. И тут произошел затык. Нужен был монитор, в качестве которого пока что мог служить только цветной телевизор. Тащить тяжелый ящик через проходную не хотелось. Никаких проблем с весом, но это разрыв местных шаблонов. Дорогущая ведь вещь телевизор. На чем привез, не на трамвае же, и главное — зачем? Придется изображать плодотворную работу на переносном телевизоре. Но где его взять? Их просто еще не выпускают! Первые 32-сантиметровые переносные цветные появятся лишь через год — Шилялис-Ц401 и Юность-Ц401. Можно, конечно, использовать черно-белый, но при рисовании схем одним единственным цветом не обойдешься. А коллеги должны думать, что он именно рисует, ведь сами попробуют и освоят. Нет, нужен именно цветной. А он не производится. Ладно, придется и тут химичить. Будет предсерийный уродец, взятый на недельку у «приятеля из Каунаса», они там типа готовятся к выпуску, и якобы тестируют разные компоновки на кроликах.
С утра пораньше, пока поток спешащих на работу был еще мал, Макс протащил через вертушку проходной переносной телевизор. Тащить вообще-то было желательно без изменения массы, мало ли кто решит помочь, неожиданно подхватит, телевизор внимание ведь привлекает сильно. Но Макс еще с вечера мысленно проклинал того, кто через год назовет это семнадцатикилограммовое чудо переносным. Ни ручки, ни углубления для пальцев. Нет, двумя руками тащить вполне можно, но как тогда тащить кейс с телестартером и генератором защитного поля? Пришлось грэйву сооружать веревочную обвязку, чтобы Макс мог управиться с телевизором одной рукой. Встречные и попутные смотрели на Макса уважительно, сердцем ощущая немалую массу ящика. Водрузив переносной телевизор на стол и освободив его от пут, Макс подключил компьютер и огляделся. Черт, еще и магнитофона нет, Ломков свою магнитолу уже утащил. Пришлось грэйву поднапрячь свои электронные извилины и синтезировать простенький кассетник этого времени, а заодно несколько кассет с программами, адаптированными под возможности Z80. Подтянулись коллеги. То, что Макс зачем-то изобретает компьютер, знали все. Но то, что к нему понадобится еще и телевизор, представляли смутно. Макс подмигнул любопытствующим. Включил компьютер и телевизор. На экране появилось диалоговое окно с выбором тэйплодера или бейсика. Крамольной надписи «с 1982 Sinclair Research Ltd» не было, грэйв послушно убрал из програмного обеспечения все ссылки на оригинальных производителей. Макс выбрал бэйсик. Под мудрым руководством грэйва набрал простенькую программку, запустил. Все работало.
— Ну, кто бейсик учил? — строго спросил Макс и сам ответил — по глазам вижу, что никто. Вот вам брошюрка, изучайте, может и пригодится чего сложного посчитать. А вот брошюрка с кодами. — обе книжечки были на английском, якобы в комплекте с процессором шли. — Но, я так думаю, вам это особо не понадобится. А понадобится программа конструирования электронных схем. Загружается пока с магнитофона. Можно еще игрушки загружать, как в игровых автоматах, но, ребята, пулемета я вам не дам, не то всей работе конец, причем окончательно и бесповоротно. Просто продемонстрирую — и Макс вставил в магнитофон кассету с Пакманом и запустил загрузку. По экрану побежали цветные полосы, программа загрузилась и Макс позорно быстро продул злобному компьютеру пару партий. Выключил комп, снова включил. Техника давно забытого прошлого загружалась мгновенно. Макс встал. — Вот так, леди и джентельмены, это и есть персональный компьютер, то есть такой, на котором работаешь один, без всякой очереди и где хочешь — дома или на работе, везде, где телевизор есть.