Грешные мечты
Шрифт:
Джек заерзал на скамейке.
— У меня нет дорогих вещей, — пробормотал он. — Вся моя собственность — это мышка и сорока с перебитым крылом. Впрочем, крыло уже почти зажило. — Взгляд мальчика упал на конюшню, и его лицо просветлело. — Можно, я пойду к лошадям?
— Конечно, ступай, — ответил Синклер.
Джек, сорвавшись с места, бросился к конюшне. Юджиния так и не поняла: хотел ли ее брат побыстрее увидеть своих четвероногих друзей, или стремился заглушить голос разума, говоривший ему, что его отец не является мистером Совершенство.
Юджиния
— Ты беспокоишься за Джека, верно?
Юджиния хотела отступить от него на шаг и попросить, чтобы он не прикасался к ней, но эта просьба была бы неискренней, лицемерной.
— Да. Джек добрый мальчик, но я не знаю, смогу ли я всегда направлять его действия в нужное русло.
— Если он поступит на службу в Сомертон, я пригляжу за ним.
Синклер нежно обнял ее и прикоснулся губами к щеке.
— Прекрати, — промолвила Юджиния, однако ее требование звучало неубедительно.
Она закрыла глаза, не в силах сопротивляться.
Этой ночью она долго не могла уснуть. Воспоминания об объятиях и поцелуях герцога не давали ей покоя. Юджиния проворочалась в постели до рассвета, чувствуя, как все ее тело ломит от неудовлетворенного желания.
— Ты сегодня задумчива. Тебя терзают какие-то мысли?
Вкрадчивый голос Синклера вернул Юджинию к действительности. Он испытующе смотрел на нее.
— Ты хмуришься. Вот здесь между бровей у тебя образовалась морщинка. — Синклер дотронулся до нее. — Что-то тревожит тебя? Скажи, что у тебя на душе?
— Домашние проблемы.
— Поделись со мной.
Юджиния наигранно рассмеялась.
— О, Синклер, я уверена, тебе неинтересно будет слушать о проделках близнецов, упреках слуг и нашем безденежье. Нам нечем заплатить мяснику.
Юджиния старалась говорить беспечно, но в ее словах помимо ее воли звучала горечь.
— Неужели я должен напоминать тебе о том, что могу решить все эти проблемы?
— Каким образом? С помощью волшебной палочки?
Юджиния пыталась шутить, но у нее ничего не получалось.
— Если ты примешь мое предложение, то сразу же избавишься от всех проблем.
Кровь прилила к лицу Юджинии. Она бросила на Синклера сердитый взгляд.
— Вы плохого мнения обо мне, ваша светлость. Неужели вы думаете, что я брошу свою семью на произвол судьбы и поселюсь в укромном месте, куда вы будете время от времени наведываться?
— Если ты действительно хочешь помочь своей семье решить финансовые проблемы, то все в твоих руках. — В отличие от Юджинии Синклер говорил ровным спокойным голосом. — Прими мое предложение, и я позабочусь о твоих близких.
Для него все было так просто! Одним росчерком пера Синклер мог облагодетельствовать ее семью. Но он еще плохо понимал, с кем имеет дело. Юджиния не желала приносить свою репутацию и свое будущее
— Не кажется ли тебе, что ты, по существу, предлагаешь моим родителям продать дочь? Я слышала, что в трущобах Лондона порой случаются подобные истории, но здесь Глостершир, и у нас царят более строгие правила. Кроме того, твое предложение противоречит закону.
Губы герцога сложились в пренебрежительную усмешку, которую Юджиния так ненавидела. Она сжала кулаки.
— Ты чересчур эмоционально реагируешь на мои слова. То, что я предлагаю, является общераспространенной практикой, приносящей пользу обеим сторонам.
— По-твоему, все так просто?
— Конечно, проще некуда.
Юджиния с недоумением уставилась на него. Неужели он воображал, будто спасает ее, предлагая деньги взамен сексуальных услуг? Синклер смотрел на вещи другими глазами. Это был холодный взгляд делового человека, заключающего взаимовыгодную сделку. Это в его понимании и являлось практическим решением проблемы. Но Юджиния не собиралась мириться с таким подходом. Она не желала быть любовницей. Юджиния надеялась найти себе хорошего мужа, такого же красивого и желанного, как Синклер.
— Я хочу тебя, Юджиния, — произнес Синклер, и его теплое дыхание коснулось ее виска. — И сделаю все, чтобы ты была моей.
Они были так сильно поглощены друг другом, что не заметили, как к ним подошли. И лишь недовольный женский голос, прозвучавший рядом, вернул их к действительности.
— Синклер, кто эта леди?
Синклер едва слышно чертыхнулся и, обернувшись, увидел мать.
— Я не слышал, как ты подошла, — проговорил он, сохраняя полное самообладание.
— Да уж, ты был слишком увлечен своей гостьей. Познакомь нас.
Темные глаза вдовствующей герцогини Сомертон остановились на Юджинии. На леди Сомертон была юбка из серого шелка и приталенный жакет, отделанный изысканными кружевами. Одежда подчеркивала стройность ее хорошо сохранившейся фигуры. В отличие от нее мать Юджинии выглядела уставшей от жизни, измученной семейными тяготами женщиной. И этот контраст поразил Юджинию.
Седеющие волосы герцогини были уложены в прическу, увенчанную маленькой шелковой наколкой с лентами. В ней угадывалось сходство с сыном, и прежде всего в высокомерном выражении лица с аристократически правильными чертами.
Синклер представил дам друг другу.
— Бельмонт? — переспросила вдовствующая герцогиня, когда Юджиния сделала изящный реверанс. — Никогда не слышала эту фамилию. Вы местные?
— Сэр Питер, мой отец, и миссис Бельмонт, моя мать, живут в Бельмонт-Холле, рядом с деревней, ваша светлость, — сказала Юджиния ровным голосом, решив во что бы то ни стало быть вежливой. — Вообще-то гостем его светлости является мой брат, а я всего лишь сопровождаю его. Ему только десять лет, он увлекается лошадьми.