Грешные мечты
Шрифт:
Она отшатнулась от него.
— Я отклонила твое предложение, Синклер, — строго сказала Юджиния. — Поверь, это мое последнее слово.
— Я не верю тебе, — вкрадчивым голосом промолвил Синклер.
Он хотел поведать ей о том, что из-за нее он дерзко нарушил правила этикета, встал из-за стола до окончания ужина, прискакал к ней. Впрочем, женщины — странные существа, они могут высмеять мужчин по любому поводу. Синклер счел за лучшее промолчать. Пусть лучше Юджиния не знает, каких трудов ему стоило приехать к ней.
— Синклер… — с тревогой промолвила
— Пустяки. Я поранился о шипы терновника.
Он сел на скамью в беседке, и Юджиния опустилась рядом с ним.
— Надеюсь, я не подвергаюсь опасности, находясь рядом с тобой? — спросила она.
— Конечно, нет, — заверил ее Синклер, — я же герцог.
Юджиния засмеялась и хотела поправить шаль на груди, но Синклер перехватил ее руку, привлек к себе и припал к губам. Если бы она попыталась сопротивляться, Синклер отпустил бы ее, но она отвечала на поцелуй, и Синклер усадил ее к себе на колени.
Ее тело, не затянутое в корсет, было мягким и податливым. Синклер положил ладони на ее грудь, и она тяжело задышала. Склонив голову, Синклер с наслаждением вдохнул аромат, исходивший от ее тела. Он чувствовал, как затвердели под его руками ее соски, и припал к одному из них губами. Пальцы Юджинии лихорадочно вцепились в его волосы, из ее груди вырвался тихий стон.
«Осторожно, — предостерег себя от поспешных действий Синклер, — не спеши, не пугай ее! Не надо разрушать очарования».
Юджиния, извиваясь от страсти в его объятиях, пылко отвечала на его поцелуй, который был глубоким и долгим.
Синклер постепенно терял контроль над собой. Оказалось, что шнуровка на корсаже платья Юджинии развязана… Неужели это сделал он? Синклер сунул руку под корсаж и ощутил тепло кожи Юджинии. О, он так мечтал заключить ее нагую в свои объятия! Каждую ночь Синклер грезил об этом. Больше всего на свете он хотел бы ласкать Юджинию до рассвета…
Юджиния тем временем вытащила подол рубашки из его брюк, расстегнула и принялась гладить обнаженный живот Синклера. Ему стало трудно дышать. Глаза Юджинии полыхали в темноте жарким огнем. Синклер представил, как горят сейчас ее пунцовые щеки, как припухли розовые губы.
Однако Синклер был не желторотым юнцом, а зрелым мужчиной, поэтому постарался взять себя в руки.
Но тут пальцы Юджинии добрались до его мужского естества.
Глава 12
Синклер замер, а Юджиния испугалась. Может быть, она зашла слишком далеко? Ее охватило смущение. Однако когда она попыталась убрать руку, Синклер не дал ей этого сделать.
— Юджиния, — прошептал он, уткнувшись в ее волосы.
— Прости, но ты так дивно ласкал меня, что мне захотелось отплатить тебе тем же. Может быть, мне следовало спросить у тебя разрешения? Нас в пансионе мисс Дебенхем не обучали искусству доставлять удовольствие мужчинам.
— Ты не сделала ничего плохого. Просто
— Увезти меня в свой замок, как это сделал бы распутный барон?
Синклер рассмеялся.
— Ну да, что-то вроде этого.
Юджиния вздохнула.
— Ты, наверное, всегда имел дело с великосветскими дамами, в жилах которых течет голубая кровь. Они никогда не позволили бы себе такой дерзости. Но я простая девушка, Синклер, не забывай об этом.
— Я не забываю об этом, и знаешь, мне все больше нравится иметь дело именно с простыми девушками.
Юджиния улыбнулась.
— Поцелуй меня, Синклер, — попросила она, и он припал к ее губам.
Их языки сплелись, а охвативший их тела жар усилился. Синклер положил ладонь на грудь Юджинии и стал поигрывать большим пальцем с ее набухшим соском. Ощущение, которое испытывала Юджиния, было одновременно приятным и болезненным. У нее перехватило дыхание, и из груди вырвался стон.
Синклер прервал поцелуй и, нагнувшись, припал губами к ее соску. Его рука скользнула под юбку Юджинии. Казалось, ее сердце было готово выпрыгнуть из груди. Рука Синклера быстро продвигалась по бедру к горячей влажной промежности, к тому месту, в котором она ощущала болезненное покалывание.
И вот указательный палец Синклера коснулся набухшего воспаленного бутона ее плоти. Юджиния задохнулась от охвативших ее острых ощущений.
— Не надо… этого нельзя делать… — пролепетала она, но Синклер запечатал ей рот поцелуем.
Его палец продолжал ласкать ее лоно. И Юджинии показалось, что ее тело начало жить своей отдельной жизнью. Теперь уже оно было неподвластно ей. Чувствуя, что погружается в забытье, Юджиния пересилила себя и с тихим стоном отпрянула от Синклера. Выскользнув из его объятий, она встала. Ее колени ослабели, и она слегка пошатывалась. Синклер нехотя выпустил ее из своих рук. Его взгляд случайно упал на ноги Юджинии.
— Ты босая? — изумился он.
— Разумеется, у меня не было времени обуваться.
— Я не хочу, чтобы ты простудилась, — заявил Синклер и подхватил ее на руки.
— Сейчас же отпусти меня! — потребовала Юджиния, стараясь вырваться.
— Прекрати брыкаться. Беря тебя на руки, я думал прежде всего о себе. Я не желаю целоваться с простуженной женщиной.
— Я часто хожу босиком, — раздраженно сказала Юджиния, — мне не привыкать.
— Когда ты станешь моей, то всегда будешь ходить обутой. У тебя будет обувь на все случаи жизни.
«Когда ты станешь моей…» Эти слова ласкали слух Юджинии, несмотря на то что она знала: этого никогда не произойдет. Она никогда не будет принадлежать Синклеру. Пусть он на это не надеется.
Синклер понес ее к дому.
— Я не всегда был герцогом, — произнес он, и Юджиния насторожилась, не понимая, куда он клонит. — Когда-то я был молод, как Аннабелла, и думал, что на свете возможно все. Позже меня удивляли собственные дерзкие мечты, которые в юности казались мне более реальными, чем сама действительность.