Гребцы галеры
Шрифт:
Мне до сих пор не приходилось нарываться, но страшных историй о том, как, задержавшись у лавочки купить сигарет, коллеги оставались без половины зарплаты, наслушался немало. Впрочем, по тем же слухам, к нашим дурацким бригадам линейный контроль цепляется значительно меньше. Что с нас взять? Психи - они психи и есть.
Народ, собравшийся вокруг вертолета, гудел, что-то обсуждая. Надо всеми возвышалась массивная фигура старшего врача, приплясывающего от нетерпения.
Узрев наш вездеход, Павел Юрьевич бросился к нему и сунул в окно
– Езжай скорее. Тебе по пути. Придурки твои не помрут. Давай, давай.
– Да что там такое?
– Наши в авто попали. Насчет пострадавших неясно - там какой-то конфликт с военными. Контроль заметил это дело с воздуха, хотел разобраться, только им не дали. Видишь, сами чуть ноги унесли.
– Он указал на изувеченное оперение вертолета.
– Ну, пошел, не задерживайся!
– А если что?
– Начнешь оказывать помощь и вызовешь подмогу на себя. Тебя учить надо? Вперед!
Я зевнул безрадостно:
– Поехали, Патрик, на халтуру.
За поворотом дорога резко поднималась в гору. Прямо под горой - машина "Скорой помощи", над которой глыбой навис пятнисто-зеленый грузовик со сдвинутой назад гармошкой брезентовой крыши. Тяжеленная рельсина могучего бампера с закрепленной сверху лебедкой глубоко вмялась в белый капот, перебив пополам нарисованный на нем крест.
Выпрыгиваю, не забыв предварительно коснуться кармана - начальница на месте. Выхватываю из салона ящик, осматриваюсь. Явно пострадавших не видно. В автомобиле наших коллег - тишина. Вокруг бродит, скребется в него молоденький розовощекий лейтенантик - только-только из училища.
Поодаль, вольготно расположившись на траве и обнявшись, десяток солдат, красномордых от бани и обильной выпивки, раскачиваются из стороны в сторону в такт выводимой чьим-то пьяным голосом песне:
Мы убиваем, нас убивают
Наши желанья не совпадают.
Часто простое кажется сложным,
Выстрелить первым
вдруг невозможно.
В этом вертящемся мире поганом
Каждая сволочь ходит с наганом,
Вот и стреляешь, хочешь не хочешь,
Сразу не выстрелишь - пулю схлопочешь.
Мотив знакомый. А вот слова... Нетрезвый хор во всю силу молодых глоток подхватил припев:
Так что не думай, как будет лучше,
Первым не выстрелишь - пулю получишь.
Подхожу к солдатне, рявкаю изо всей мочи:
– Отставить!
Заткнулись. Вытаращились, не слишком уразумев, кто это им веселиться мешает.
– Докладывайте.
Один из солдат, постарше, не совсем еще пропивший понятия о дисциплине, поднялся, покачиваясь.
– Ну, в общем, это, сэр. Тут мы в них въехали, дак летёха девчонкой попользоваться хочет, а она, вишь, заперлась. Мы предложили - сейчас враз выковырнем. Не хочет, дурило. Сама, говорит, дать должна. Молодой...
– Медики пострадали?
Вояка вгляделся в меня, нахмурился:
– Слышь, а ты кто есть-то? Что-то я не догоняю, ты наш или ихний?
– А чтоб ты спросил, - парировала вылезшая на мое левое плечо Люси.
– О, крыса!
– вытаращил глаза солдат.- Откуда взялась?
– А меня нет, милый, - ласково пропищала Рат, - я тебе спьяну мерещусь.
Собеседник вылупил глаза, некоторое время тупо таращился на мою начальницу и, мутно кивнув, опустился обратно в траву
Я двинулся к офицеру. Тот, заметив мое приближение, глупо улыбнулся и выдал фразу, звучавшую в переложении с нецензурного языка на общепринятый, как классическая цитата из Швейка:
– Вот ведь проститутка, не хочет спать со мной.
Ответ мой был прост и конкретен:
– Оставь в покое девчонку, забирай своих орлов и проваливай ко всем чертям.
До лейтенанта доперло, кто я такой. Лицо побагровело, пальцы судорожно зацарапали болтающуюся на поясе кобуру. Я быстро нагнулся, едва не стряхнув с плеча Люси, выдернул из-за сапога нож и, чуть подбросив его, перехватил за спинку рукояткой вверх.
– Уверен, что успеешь?
Пьян-то он пьян был, но профессиональный глаз военного вмиг распознал метательный захват. Пару минут мы смотрели друг на друга, меряясь взглядами. К тому времени Патрик успел выскользнуть из кабины и поспешал к нам, на ходу примыкая магазин к автомату
Кто-то из вояк, учуяв неладное, подал голос:
– Ему дорожку отсюда не показать, сэр? Вы только скажите, мы его мигом наладим. Не хуже вертолета полетит!
Тот встрепенулся было, с надеждой покосившись в сторону торчащих из-под тента кузова прикладов сваленного в кучу оружия, но мой пилот уже сопел мне в ухо, встав рядом. Звонко щелкнул затвор. Отвел руку с ножом к плечу и я.
Офицерик сник и, отвернувшись, махнул рукой своей команде:
– По машинам!
Зарычал могучий дизель. Грузовик, выплюнув из выхлопной трубы сизую тучку отработанных газов, отбыл. Я осторожно постучал по борту:
– Отбой тревоги. Солдат больше нет.
Дверца распахнулась. Линейный фельдшер Дженифер Смайли, вылетев из салона, повисла у меня на шее, одновременно плача, благодаря и пачкая халат растекшейся тушью.
– Ну, все, все, малышка. Все в порядке.
Та вцепилась в меня еще крепче, боясь отпускать. Льющиеся ручьем слезы смывали последние остатки косметики мне на грудь.
– Ну-ну. Было - нет, и слава богу. Давай-ка прекращай, не то сейчас успокоительного вколю.
Дженни оторвалась с трудом, подняла заплаканное лицо и затрясла головой:
– Не надо... Я просто очень испугалась. Они все пьяные, грубые, безумные...
Пожилой водитель, поминутно поправляя очки, озабоченно нагибался, с разных сторон заглядывая под передок машины.
– Проблемы?
– Похоже, рулевую тягу оборвало. Здесь не сделать. На буксир возьмете?
– Извини, родной. Вызов у нас.