Гребцы галеры
Шрифт:
– Шура, не умничай. Что дали, на то и езжай.
– Вот и дайте профильный. А то взяли моду! Мы тебе что, инфекционная перевозка?
Павел Юрьевич возник из ниоткуда, посыпая пеплом бумажки, разложенные на диспетчерском столе.
– А разве нет? Психические болезни определенно заразные. Кто в этом еще сомневается - может на тебя посмотреть. Какого рожна раскипятился?
– Да вы гляньте! А наш больной ждать будет! Что он там за это время наделать успеет - одному Богу ведомо. Как не кипятиться!
– Вот и зря. Это лично я распорядился, и, будь уверен, знаю зачем. А на ваши неправильности
Я, ретировавшись из диспетчерской, потащился в гараж. Попутно сгреб со стола в ординаторской писавшую что-то Люси и запихнул ее в нагрудный карман вместе с авторучкой вниз головой. Та возмущенно заверещала, забила лапками, перевернулась с трудом, крепко поцарапав мне грудь.
– Опупел?
– Угу. Не я только. На, изучи.
Мышедоктор уставилась на полученный вызов.
– "Сывороточный гепатит". Ну, вообще - край! Дальше ехать некуда.
– Личное распоряжение старшего врача.
Рат что-то проворчала себе под нос. На букву "X", кажется. А может, и на "О". Но "X" там присутствовало. Однозначно.
Никто не любит выезжать среди ночи. Мы хоть не спали еще. А вот вставать на вызов из постели часа в четыре утра... Самый сон перед рассветом, а тут тащиться куда-то! Ладно, у наших психбригад оно, как правило, по делу белая горячка обычно к этому времени набирает максимальную силу. У детских врачей в такой час может образоваться вызов на ложный круп - спазм гортани, представляющий серьезную угрозу жизни ребенка.
А вот у линейных предутренний вызов, как они грубо изволят выражаться, "чтоб пописать не забыли". Для повышения общей бдительности. Дабы служба медом не казалась и нюх не терялся. В общем, ни за чем.
Что у кого болело - с вечера вызвали. Прочие добрые люди спят, а недобрые делом заняты. Когда рассветет, позвонят.
Причины, по которым захотелось немедленно увидеть белый халат именно в это время, - что-либо вроде: "Болит нога пятый день" - или: "Я тут на ночь давление не померила, подумала, вдруг мне плохо станет". В переводе на общедоступный язык: мне не спится и скучно - дай другим спать помешаю. Особенно бесподобна у них мотивация того, отчего днем не позвонили: "Не хотелось вас беспокоить". Услышав, это, только неимоверным волевым усилием удается подавить императивное влечение к грубейшим нарушениям медицинской этики.
Одно время я практиковал, работая по каким-либо причинам на линии, такую методу - садился напротив пациента и, глядя ему в глаза, задушевнейшим голосом проникновенно вещал:
– С головой своей, родной, не дружишь. Неужели невдомек, какой страшной опасности ты подвергаешь свое здоровье и саму жизнь, когда набираешь "ОЗ" в четыре утра? Я с восьми часов вчерашнего дня по этажам бегаю, двадцать восемь (двадцать четыре, тридцать пять - цифра образуется удвоением реального количества) вызовов обслужил, только-только прилег - через десять минут опять подняли. Теперь прикинь, как сейчас соображает моя башка и какое я в этаком состоянии лечение могу произвести. Еще добавь сюда личное к тебе отношение. Угадай с трех раз, какое оно?
Вы знаете, многих пронимало. А пару раз, пребывая в состоянии особо повышенной злобности, я общался с клиентурой и вовсе прямолинейно:
–
Рты пациентов разевались шире моего кармана перед получением взятки.
– Зачем нам психическая?
– А нешто нормальные люди в такое время "Скорую" вызывают? Они пятый сон давно уже смотрят.
Тоже действовало недурно.
Один мой знакомый выдвинул как-то довольно рациональную идею: записывать на магнитофон то, что произносят бригады, получая тот самый вызов, и транслировать по радио в программе "Для тех, кто не спит". Жаль, никто и никогда не позволит это проделать. А зря.
– Тормозни на секундочку.
Растянувшаяся поперек капота начальница приоткрыла один глаз и стукнула хвостом, смахнув на грязный пол пару мелких бумажек.
– Куда это ты на ночь собрался?
– Вслух сказать или сама догадаешься?
– Обожди чуток, до равнины. Не ремесло это - на болотах потемну останавливаться. Ладно, если целиком сожрут, а ну как откусят что?
Чаек усиленно искал выхода. Едва только мы проскочили на пяток ярдов границу негостеприимного болотного сектора, я немедленно повелел Патрику тормозить. Тот послушно остановил вездеход и откинулся на спинку сиденья, тупо таращась отечными от недосыпа глазами в темень за лобовым стеклом. Люси перевернулась на спинку, одернула задней лапкой полу халатика и, откинув хвост далеко в сторону, зажмурилась дремотно.
Выбравшись из-за кустика, выволок из кармана сигаретку - перекурить на свежем воздухе, покуда стоим. При начальнице не слишком-то получается, не любит категорически. Да и водила мой, почуяв в лице доктора Рат союзницу, начал позволять себе критику в адрес некоторых злоупотребяющих никотином. Злодей! Покуда вдвоем ездили - помалкивал.
Присел на пенек близ теплой морды машины, дымлю неспешно. Виднеющаяся вблизи окраина болота на диво тиха. Никто не рычит, не жрет друг друга и не воет, пожираемый, леденяще. Лишь перебегают с кочки на кочку призрачно-бледные болотные огни.
Ты тоже не любила, когда я курил. Завидя, как привстаю, чтобы достать пачку, всегда задавала один и тот же вопрос:
– Оно тебе сильно нужно?
– и тянула к себе. Оказывалось - не нужно. Находилось дело поинтереснее, чем пускать дым. Когда спохватывался, что так и не покурил, порой проходило несколько часов.
Злая и жестокая штука - время. Мы вместе - и его песок пересыпается вниз с потрясающей скоростью. Не успели встретиться, обняться, перемолвиться уже пуста стекляшка колбы, пора провожать тебя на вечернюю электричку.
А не видимся - оно тянется и тянется мягкой резиной бесконечно пережевываемой жвачки. Встречаемся в понедельник - уже с субботы не знаю, куда себя деть. Брожу из угла в угол бессмысленно, все из рук валится, ничем занять себя не могу. Как его скоротать? Каким тумблером щелкнуть, чтобы выкинуть два дня?
Безжалостно время. Беспощадно.
Тебе воскресным утром уезжать с семьей в отпуск, мне тем же вечером - в командировку. Накануне, оба поглощенные сборами в дорогу, не виделись. А прощались в пятницу. Долго-долго не находили сил оторваться друг от друга. Расстаться - что кусок от себя отрезать.