Гребцы галеры
Шрифт:
– Ну, вот и все, - протянула мне зеркало сестра-хозяйка.
– Ты скажи, барашек наш, сколько шерсти ты нам дашь, - пробормотал я, созерцая на полу кучу волос, пригодную для набивки средних размеров матраца, не стриги меня пока, дам я шерсти три мешка...
– Надо так понимать, что коробка конфет за тобой?
– И большущая!
– Вообще-то, в городе парикмахерские на каждом углу. Периодически заглядывать туда обойдется тебе дешевле.
Мне ничего более не оставалось, как смущенно удалиться.
Требовалось
– Меня тут совсем запугали, говорят, дикая тварь из дикого леса на "Скорую" приперлась и тебе, мол, с ней ездить. Иду смотреть на чудовище может, лучше убежать сразу - и что вижу? Это же просто Шурик!
– Люси!
– завопил я обрадованно.
– Привет! Ты со мной работать будешь, ура!
– Ну, положим, не я с тобой, а ты со мной, - пробурчала доктор, - не забывай, кто в машине хозяин. Должен же кто-нибудь за тобой доглядывать, а то вечно одно и то ж: не успел без призору остаться, как во что-нибудь да влип либо натворил чего. Невхалюз ты и раздолбай, - заключила Рат ворчливо.
Хоть и пыталась моя начальница продемонстрировать недовольство, в черных бусинках ее глаз светилась искренняя радость встречи. Я сгреб ее, поцеловал крошечный влажный носик, прислонился щекой к пушистой шерстке. Та замерла, нежно прижавшись теплым тельцем к лицу и плотно обвив мое запястье длинным хвостом.
Поясняю всем, кто еще не знает: доктор Люси Рат - мышка.
Ну, не настоящая мышь, конечно, а очень похожее на нее существо. Разумное, естественно, даже слишком. Размер, правда, подкачал. Таких крупных мышей в природе не бывает, а до крысы не доросла.
В свое время нам вместе довелось немало поколесить по здешним дорогам и пережить всякого - хорошего и не особенно. Я настолько привык к ее внешности, что давным-давно воспринимаю ее просто как отличного врача, надежного товарища и-не удивляйтесь - симпатичную женщину, не лишенную, впрочем, известной зловредности характера.
Люси высвободилась из моих объятий, подергала носиком.
– Фу, противный! Весь халат измял!
Спрыгнув на сиденье вездехода, критически изучила меня от макушки до пяток.
– Вижу, к свиданию с дамой ты подготовился как должно. Хвалю. Но вот рубашку надень другую.
– Почему? Она же совсем новая.
– А потому. Бригадные ценности куда девать будешь? В наличествующий на данном одеянии карман не поместятся.
– Наркотики помещаются. Кошелек - тоже.
– Это все фигня. Самая большая драгоценность вовсе другая.
– Какая?
– Доктор.
Пачка перевозочных нарядов толщиной в три кирпича тяжко рухнула на стол, извергнув облако пыли.
Диспетчерская служба, узрев итоги моих трудов,
Старший диспетчер Лизавета, оскалив шестидюймовые клыки и плотоядно улыбаясь, заявила:
– Ничего, им тоже мало не покажется, - и протянула мне зажатые в острых когтях координаты только что принятого ей вызова.
Патрик, разводя конечностями, как завзятый рыбак после поимки малька кильки, что-то втолковывал начальнице. Углядев листочек в моей руке, он полез в кабину, воткнул на место ключ зажигания. Рат окинула меня быстрым взглядом.
– Переоделся? Добро, поехали.
И, цепляясь коготками за ткань халата, полезла по мне в нагрудный карман.
ГЛАВА ПЯТАЯ
За воротами базы, едва перескочив на очередную унылую и разбитую бетонку через трясины, мы притормозили, заслыша в небе быстро приближающийся неровный треск. Вскоре увидели и его источник - странно скособочившийся бело-красный вертолет линейного контроля "Скорой", поминутно клюя носом, заходил по ветру для посадки на крышу станции.
– Чудно он как-то летит, - обратил внимание Патрик, - вконец пилоты перепились, что ли?
– Вроде не водилось за ними такого, - покрутила носом наша мышедоктор, - ну, да все когда-нибудь случается впервые. Ладно, нам-то что за дело? Поехали.
Водитель потянулся к рычагу передач, но в этот момент рация прямо-таки взвыла:
– Психи один-девять, немедленно ответьте Зениту. Я с ленцой потянул к себе трубку:
– Один-девять слушает, Зенит.
– Где находитесь?
– В двух шагах от ворот.
– Срочный возврат на базу!
– Угу.
– Пауль-Борис один-девять, - надрывался Лизин голос, - как поняли Зенит? Экстренный возврат!
– Да поняли, поняли. Едем.
Патрик на самом деле уже мучил коробку и сцепление, маневрируя на узкой сухой полосе в попытках развернуть автомобиль, не съезжая в топкую грязь.
– Что еще им надо?
– недоумевал он.
– Должно, забыли что-нибудь, - предположил я.
– Что бы?
– Да уж не сомневайтесь, ничего хорошего, - заверила нас начальница.
Вертолет почему-то не сел на крышу базы, предпочитая приземлиться посреди двора. При ближайшем рассмотрении стало ясно почему - на заднем борту и хвосте его торчали рваные лохмотья металла, оторванные попаданием чего-то посерьезнее, чем камень из рогатки. Правая стойка шасси подломилась, отчего аппарат стоял на земле не менее криво, чем летел по воздуху. Часть стекол пилотской кабины мутна от трещин. Схлопотал где-то...
Я не смог подавить в себе подленькую радость при мысли о том, что ремонт винтокрылой машины займет, как пить дать, порядочно времени, и из двух супостатов, отравляющих нам жизнь, по-над головами останется мотаться только один.