Гребцы галеры
Шрифт:
– Ну вот... Пока суд да дело - это сколько ж мы тут проторчим не жрамши? А потом еще всю работу что за это время скопится, добрых полсуток разгребать.
– Ты что, думаешь, вызова принимают?
– А ты думаешь, нет? И не надейся. Где ты видишь хоть кого из диспетчеров?
Я внимательно несколько раз обвел глазами двор. Никого из наших дородных ухоженных дам во дворе не наблюдалось.
– Похоже, ты права. М-да, попали. Слушай, а может, сбегать? Времени до взрыва полно, у нас же там еще фунта три икры в холодильнике.
– Если не
– И кипяточку наберите, пожалуйста.
– Патрик сунул мне в руки пустой термос.
– А то скучно без горяченького.
Просочившись сквозь толпу народа, шмыгнул в приоткрытую дверь станции и потрусил к столовой. Мельком скосив глаза, за стеклом увидел: диспетчеры трудятся вовсю. Все новые и новые бумажки с вызовами ложатся одна На одну, заполняя стол. Ой-ой, однако...
В грудь мне уперлось что-то твердое. Я резко затормозил, обнаружив, что сей предмет - автоматное дуло. Прямо передо мной, загородив проход, стоял, широко расставив ноги, коренастый крепыш в алом берете спецбригады полиции.
– Осади, парень, куда прешь, - бросил он мне беззлобно.
– Брат, пусти в столовую кипяточку набрать, - потряс я термосом.
– Какой, к бесу, кипяток! Вы щас на воздух взлетите, а он - чаи гонять.
– Вот потому и гонять. Неохота помирать на пустой желудок. Сам прикинь, на том свете не покормят.
– От шустряк. Ну, давай, только шибче.
Бегом полетел я на кухню, налил, безбожно напустив на пол здоровущую лужу, полный термос из страдающего аденомой простаты ведерного чайника, натряс в него сверху порядочно заварки из забытой кем-то на подоконнике пачки приличного чая, закрутил, выволок из холодильника икру (маскировка сработала, и ее никто не тронул), уцепил полбуханки чужого хлеба. Если рванет, искать не будут.
Полицейский уже образовался в дверях:
– Живее, черт тебя!
Я глянул на часы:
– Ну что ты все погоняешь? До взрыва еще сорок минут. Вполне можно успеть суп разогреть и пожрать по-людски.
– Не, ну ты точно психованный.
– Ага. Мне по должности положено.
– Как это?
– Да я с психбригады.
Полисмен покивал сочувственно - мол, беда, что сказать, - и почти уже мирно изрек:
– Ладно, проваливай.
Что я благополучно и сделал.
Бригада встретила прибытие харчей и термоса громкими аплодисментами, суля изобразить в честь моего подвига золотую мемориальную надпись на борту вездехода.
– Выше или ниже слов "Санитарный транспорт"?
– поинтересовался я.
– Конечно, ниже. Выше окна начинаются. Не хватит места в подробностях описать, как ты под дулом автомата геройски чужие булки воровал. Только вот есть проблема в связи с увековечиванием твоей беспримерной отваги.
– Какая?
– А вот взорвемся сейчас, и писать негде будет. Никто о тебе, Шурик, не узнает. Так что - Патрик!
– Слушаю, мэм.
– Как ты полагаешь, если подать чуток вперед, ты сможешь вдоль оградки носом во-он к тому взгорочку развернуться?
–
Потерзав несколько времени рычаги с педалями и раскидав, к немалому возмущению пилотов соседних автомобилей, изрядно жидкой грязи, наш водитель в конце концов выполнил требуемое.
– Молодец. А теперь постарайся, не особо привлекая внимания, за взгорок переместиться.
На нас никто и не смотрел. Общее внимание было всецело поглощено действиями полиции, переворачивающей вверх дном содержимое кабин и салонов скоропомощного транспорта. Добротно выученные овчарки, помогая, без команды заскакивали в машины и обнюхивали все уголки в поисках взрывчатки, потом ныряли под днище и проверяли там. Время от времени то одна, то другая из них напряженно брехала, облаиваемый фургон тут же охватывался плотным кольцом алых беретов, но всякий раз то оказывалось забытое кем-то в салоне или кабине штатное оружие.
Старший фельдшер помечала номера бригад раззяв в блокнотике - не иначе, окажутся очередными кандидатами на "соответствующие выводы" администрации с отдельным подарком в виде снятия надбавок к зарплате.
Никем не задержанные, завернув за холмик в полумиле от здания "Скорой", мы обнаружили там еще пяток машин. Четыре из них принадлежали коллегам-психиатрам, уже начавшим на травке пикничок, пятая - Рою, разлегшемуся, широко раскинув ноги, на вершине горушки и изучающему бестолкню в мощный полевой бинокль.
Что ж, естественно. Быстрее всех сориентировались в обстановке и приняли меры к тому, чтобы уцелеть, те, кому не привыкать воевать. Рат удовлетворенно пискнула:
– Ага. Вот и приятная компания для обеда. Шура! Всю икру не бери отложи половину во что-нибудь. Коллеги радостно встретили наше появление.
– Ха, а мы тут только что обсуждали, что такой коньяк, - мадам Натали помахала фигурной бутылкой, - с котлетами, яйцами да сырыми сосисками употреблять - сплошная профанация. Теперь вопрос снят.
Ольгерт уже подбрасывал в широких ладонях моего доктора, целуя ее в крошечный носик и сетуя, что, не рассчитывая на встречу, не припас пивка.
Джонс, согнув голыми руками здоровенный шуруп, вкручивал его вместо штопора в пробку благородного напитка.
Рой, отложив бинокль, легко сбежал с холма.
– Тупорыло ищут. Если там и впрямь взрывное устройство окажется навряд ли найдут. Кого по три раза трясут, а кого - совсем не досматривали. Хоть бы номера записывали. Только нет там ничего.
– Почему так уверен?
– Серьезные люди заранее не звонят - когда жахнет, тогда и берут на себя ответственность. А уж если почему-то необходимо оповестить о взрыве заранее - то не за полдня же! Нельзя давать время на поиски - азбука террориста. Опять же - где заявление о целях акции, где требования? Чем с собаками бегать, лучше б опросили бригады - не было ли конфликтов на вызовах. Может, обиделся кто и решил чуток жизнь отравить. Не на вас ли, господа психиатры? Слышал я, у вас понятия о медицинской этике весьма любопытные.