Гранитное сердце

Иванова Ксюша

— Джек, я не знаю наверняка, где находится то место, в котором жила я. То ли это — другой мир, то ли другое время. Я даже не уверена на сто процентов, смогу ли еще раз туда вернуться. Но если тебе интересно, как у нас там всё устроено, я с удовольствием расскажу!

Он просиял, а глаза его загорелись искренним любопытством. Не похотью и жаждой обладания, как это было у него всего сутки назад, а именно любопытством. И мне это нравилось!

И практически всю дорогу от каменоломни до замка мы с Джеком мило беседовали. Я даже порой

забывала о том, что где-то сзади плетется на своей лошади Брендон, просто с увлечением рассказывала Джеку о своем мире.

И уже у самых ворот, когда мы притормозили, поравнявшись с Бруной, Брендон подъехал и остановился слева от меня.

— Я смотрю, ты сделала свой выбор, — сказал он негромко, так, чтобы не было слышно остальным и смерил презрительным взглядом Джека. — На мой взгляд, самый отвратительный выбор из всех возможных.

— Ну, это мы пока не вытаскивали на белый свет грязное белье твоей будущей невесты. Мало ли, может она тоже — самый отвратительный выбор из всех возможных.

Его глаза вспыхнули яростью.

А потом вспыхнули повторно. Когда Джек спешился и, как галантный кавалер, подошел ко мне и помог слезть с лошади!

Получай!

Когда я входила в ворота, меня разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, я была счастлива — я вернулась, и Брендон рядом. С другой, мне отчего-то очень сильно хотелось, хоть как-нибудь насолить ему за то, что он выбрал другую, за то, что для него интересы какого-то там княжества важнее, чем я!

И мозг лихорадочно работал, придумывая самые невероятные козни!

54 глава. Подлость

— Я вижу ты определилась с женихом. С Лардасом где-то почти два дня протягалась! Позорище! Хоть бы задумалась о своем имени, об имени отца! Ты ж не простолюдинка какая-то! — распекает меня стоящая на входе "матушка".

Дальше я ей проходить запретила.

Но ее противный визгливый голос, к сожалению, доносится и оттуда, заставляя меня морщиться, как от зубной боли.

Сижу у зеркала. Смотрю на свое отражение.

Лава укладывает мои волосы в высокую и, надо сказать, потрясающе красивую прическу. А впереди у меня бал! И Брендон здесь. И с женихом я, конечно, ничего пока не решила. Но и Брендон не завтра женится, правда ведь?

Поэтому мое настроение упорно держится на отметке на пятерочку из десяти — всё не так плохо, как может кому-то показаться! И только эта неприятная женщина упорно не дает ему еще на пару градусов взлететь вверх.

— Пора бы уже объявить имя жениха и распустить остальных претендентов на место твоего мужа по домам. Иначе они съедят все запасы провианта! А впереди долгая и холодная зима! И из-за тебя нас ждет голод..

— Я слыхала, ты не одна в замок явилась, любезная матушка, — с сарказмом произнесла я. — А с каким-то мужчиной. Что-то ты не задумалась об имени моего отца, твоего мужа. А до этого, пока тут хозяйничали

ликаи, вообще покинула родной дом, бросив всех домочадцев на произвол судьбы. И не переживала, не помрут ли тут все от голода и холода!

За моей спиной едва слышно хмыкнула Лава.

А Миранда задохнулась от злости и даже через отражение в зеркале было видно, как загорелось у нее от злобы лицо.

— Как ты смеешь осуждать меня!

— Как ты смеешь так ненавидеть свою дочь! — ответила ей в тон, но потом, пока она в смятении, а может специально на показ, заламывала руки, добавила уже спокойным тоном. — Нет, я бы поняла твое отношение, если бы ты была мне мачехой. Но нет же! Эдвард, несмотря на то, что он мне неродной, любит, как родную, заботится...

Лава потрясенно ахнула, больно дернув меня за волосы. Расческа из ее рук с грохотом упала на каменный пол.

Так. Это что, тайна была? Никто не знал, что ли?

А Луиза как узнала?

— Ты знаешь? — подтверждая мои догадки, спросила Миранда, нарушая мой приказ не проходить дальше, и делая пару шагов в моем направлении.

— Эдвард тоже в курсе.

— Пошла прочь! — скомандовала она, метнув убийственный взгляд на служанку.

И Лава опрометью кинулась вон из комнаты.

— Вот ты глупая! Сейчас служанка разнесет эту новость по всему замку, и все узнают, что ты вовсе не наследница Шортса!

— А ты? Ты-то вообще не кровная родственница Эдварду, — я ничего не знала об особенностях престолонаследия в этом мире. Говорила то, что чувстовала интуитивно.

— Я-то, как раз могу претендовать. Потому как всё еще считаюсь женой твоего отца. История знает подобные случаи. А вот ты — выродок, воспитанный, как наследница престола!

— Так по твоей же вине! — меня поражало, что она не испытывает никакой своей вины за то, что изменяла мужу, за то, что нагуляла ребенка на стороне, и за то, что всем врала!

— Я была молода и глупа. Мужчина, которого я полюбила, обманул меня, бросил и не женился. Разве ж я виновата, что сам Эдвард Шортс захотел меня в жены? Кто я такая, чтобы отказать своему князю? А то, что не сказала о беременности, так кто бы на моем месте сказал? Потерять всё, даже не получив? — она говорила с таким возмущением, как будто, действительно, считала, что виноваты все вокруг, но только не она!

— Он не знал? Он думал, что я его дочь?

— Да. Не представляю даже, откуда он узнал правду, — я внимательно следила за ней, и мне показалось, что в тот момент, когда она говорила эту последнюю фразу, она лгала!

Мозг лихорадочно соображал. Если предположить, что Миранда сама каким-то образом донесла до отца правду? Какой в этом смысл? Он-то все равно не отказался от меня, он-то до сих пор хочет видеть именно меня своей наследницей!

Смотрю на нее. И кажется мне, что в красивых холодных глазах этой женщины нет никакой любви к своему ребенку, то есть ко мне. А есть один только расчет.