Граничник
Шрифт:
— Понял. А что там, Оли?
— Люди. Или не люди. Движение. Ехай пока, не надо давать им знать, что они замечены.
— А может…
— Молча ехай! Я работаю!
В кои-то веки мальчишка решил отреагировать не обиженной мордашкой, а молчаливым кивком. Взрослеет, щенок.
Люди в лесу, заметив, что гравицикл со Стражем чуть изменил курс и теперь пройдет в отдалении от леса, решили, что таиться больше нет смысла. И высыпали на равнину, демонстрируя самые что ни на есть враждебные намерения. Как я и предполагал, их было чуть больше десятка — двенадцать, если уж совсем точно.
Никакие
— Полный ход! — скомандовал я. Стефан без раздумий бросил рычаги управления вперед.
Глава 5
О том, откуда у отступников оружие из прошлого, я не думал. Не до того было. Вместо пустых размышлений, я следил за гранатометчиком, ожидая, когда тот начнет прицеливаться. Модель я опознал сразу — простой и надежный комплекс с системой наведения. Он не оставлял и тени шанса, что сектант промахнется.
За секунду до выстрела, увидев, как загорелся зеленый диод системы захвата цели, я скомандовал Стефану:
— Прыгай!
Тот, судорожно сжимая рычаги управления, давил их вперед и не сразу отреагировал. Потом оглянулся, как если бы я сидел у него за плечом, сообразил, что там меня нет, и как-то сразу собрался. Сунул руку в седельную сумку и оттолкнувшись ногами от упоров, выбросил свое тело с байка.
Доли секунды, пока сила тяжести и ускорение разносили в стороны человека и механизм, я молился, чтобы целью самонаводящаяся ракета выбрала байк. Он ведь крупнее, микроскопическим электронным мозгам снаряда должно казаться, что это и есть приоритетная цель. Если я ошибся, то эта мысль и станет для меня последней.
Будучи цифровой личностью, копией личности, точнее, я относился к своей возможной скорой смерти спокойно. Я знал, что тело того, кто дал мне образ мыслей и опыт, уже легло в землю, а душа отправилась на встречу с Господом и ангелами Его. И понимал, что рано или поздно сознание мое погаснет. А после не будет ничего — просто темнота экрана выключенного устройства.
Другое дело — Стефан. Он человек из плоти и крови, душа живая. От мыслей о его возможной гибели я приходил в ярость. А еще меня пугала неопределенность исхода в случае его смерти. Не получится ли, что после его смерти обесценятся все достижения Ассамблеи на Земле и за ее пределами? Не станут ли снова демоны охотниками, безбоязненно приходящими в свои угодья, чтобы пировать свежей плотью? И все, над чем трудится сейчас уже третье поколение граничников, станет пеплом и золой.
Грохот взрыва ударил, когда Стефан коснулся плечом земли и покатился, гася инерцию. Явно на мышечной памяти действуя, такому я пацана еще не успел научить. Она нас и спасла, не дала мальчишке свернуть шею в прыжке с разогнавшегося гравицикла. Но повреждений он все равно не избежал. Одна из колоний нанитов сообщила о трещине
— Слава Тебе! — поблагодарил я Творца за чудесное избавление моего воспитанника от смерти. И командным голосом рявкнул: — Почему замешкался? Зачем полез в сумку?
Вместо ответа Стефан поднял на уровень глаз пистолет-пулемет. Вот паршивец! Успел-таки!
— Проверка снаряжения, — сектанты были еще далеко, метрах в двухстах, так что время у нас было.
— Пистолет, с полным магазином — запасного нет, — принялся перечислять воспитанник. Делал он это до того деловитым голосом, что я на миг даже подумал, что память Стефа вернулась. Следующая фраза эту надежду разрушила. — А это импульсник или пулевик?
Все тот же мальчик. Знающий то, что знает ребенок из общины, но не более того.
— Пулевик. Импульсник в другой сумке лежал. Переведи оружие в режим одиночного огня — патронов немного. Гранаты?
— Светошумовая и плазменная.
— Квач?
— За спиной. Еще метатель на левой руке, тут крепление болтается.
— Сними его пока, он разряжен. Но и без него хорошо. Может и отобьемся.
— Ты чего, Оли! Надо бежать! Их слишком много! — всю деловитость с пацана сдуло ветром. Сразу же стало понятно, что чуда не произойдет и память о шестнадцати годах прожитой жизни не вернется к нему. А было бы славно.
— У них только оружие ближнего боя, а у нас гранаты, пистолет и квач. Так что шансы есть. Если, конечно, у них не обнаружится еще сюрпризов, вроде того гранатомета.
Говоря с воспитанником, я продолжал наблюдать за людьми, бегущими к нам, с парящего в небе дрона. Двигались сектанты быстро — преодолели уже половину дистанции — и вели себя уверенно. Наверняка считали, что если даже не убили Стража, то оглушили его. И возьмут тепленьким.
— Не вставая, на четвереньках, смещаемся влево, — скомандовал я. И, осознав, что мальчишка замер в ступоре, рявкнул: — Стеф! Делай, что я говорю, и останешься жив!
— Д-да!
— Пошел. Налево.
Слуги демонов наводились на дымящийся остов байка, а мы, наоборот, убирались от него подальше. И, одновременно, двигались им на встречу. К моменту, когда сектанты достигли места падения машины, Стефан вышел на их правый фланг.
Он старался быть смелым, этот доставшийся мне вместо опытного Стража паренек. По сообщениям датчиков, его просто лихорадило от страха, но он держался за мой голос и выполнял команды. С некоторой задержкой, как порой с дронами бывает, когда блок приема-передачи сбоит. Но выполнял! А когда начал действовать, и вовсе превратился на короткое время в прежнего Стефа. Который живет, чтобы сражаться со Злом, и всегда готов к встрече со Всевышним.
Пока сектанты оглядывались, пытаясь сообразить, куда взрыв мог отбросить тело Стража, тот поднялся на ноги и бросил в их гущу шар светошумовой гранаты. За миг до этого я поднял дрона на максимальную высоту, чтобы не потерять последний — вспышка выжигала оптику так же качественно, как и превращала глаза в незрячие бельма. Мальчишка же упал лицом в землю и лежал смирнехонько до тех пор, пока боеприпас не сработал. После чего, повинуясь моей команде, вскочил и принялся расстреливать врагов из пистолета.