Говорящая собака

Барроуклифф Марк

Оказывается, жизнь временами может становиться до слез мелодраматичной. Месяца полтора спустя после переезда миссис Кэдуоллер-Бофорт в «приют» я листал местную газету, перебегая глазами от раздела о торговле недвижимостью к спортивному, пока не убедился, что никто из сотрудников не смотрит на меня, после чего перешел к остальным материалам номера.

Время было послеобеденное, но на моем столе нет крошек пирожного, которого мне больше никто не покупал, на эту чистоту было даже больно смотреть. Нет, я, конечно,

мог сам купить себе любимое пирожное, но теперь, когда не было Люси, это было вдвойне бессмысленно. Ведь я никогда не просил, чтобы она его покупала, эти знаки внимания смущали меня, и вот теперь, когда я мог купить себе пирожное, не испытывая никакого смущения, я просто не хотел этого делать. Странно.

Знакомые газетные истории о мелком воровстве и всевозможных распродажах скользили перед глазами, не проникая в мозг, пока я не наткнулся на знакомый портрет – миссис Кэдуоллер-Бофорт в траурной рамке. Ее кудрявая головка, похожая на цветную капусту, благородно выделялась на фоне песьих морд.

«Собачья утрата – покровительница дворняжек сорвалась с поводка жизни!» – гласил заголовок, подтверждавший мое мнение, что печатный орган заметно пожелтел после смены издателя.

Еще не дочитав до конца, я почувствовал охватившую меня дрожь. Пучок участливо сел рядом.

– С тобой что-то не в порядке.

Собака, точно градусник, извещает тебя о твоем состоянии, верь, ты ему или не верь – все равно пес окажется прав.

– Да уж, – ответил я. – Миссис Кэдуоллер-Бофорт умерла.

Пес посмотрел на меня озадаченно.

– Умерла? – переспросил он. – Не уверен, что понял. Что значит «мертва»?

Я вслух зачитал первый абзац колонки: «Души не чаявшая в собаках знаменитая суссексская благотворительница аристократка миссис Кэдуоллер-Бофорт скончалась вчера в возрасте 93 лет».

– И как это отразится на наших дальнейших отношениях? – спросил пес.

– Как отразится? Больше мы ее не увидим – вот как отразится. Можешь быть уверен.

Пес озадаченно почесал за ухом.

– Вообще-то, я всегда считал, что умирают только незнакомые люди, – признался он.

– Что это ты имеешь в виду?

– Ну вот, например. Я недавно видел в кустах мертвую лису, которую совершенно не знаю, в отличие от миссис Кэдуоллер-Бофорт, но я понятия не имел, что такое случается с друзьями.

– А что, по-твоему, с ними случается?

Пес щелкнул клыками. Я видел, что он сильно опечален.

– Я никогда не задумывался, – признался он. – Трудный вопрос.

Я стал читать дальше:

– «Наследница рода Кэдуоллер-Бофорт, она жила в фамильном гнезде Чартерстаун близ Дакфилда и лишь за несколько недель до смерти переехала в дом для престарелых, продав родовое имение фирме «Нью Уорлд Энтерпрайз», которая собирается превратить его в роскошный жилой комплекс».

– А

ты умрешь? – спросил пес.

– Да, – ответил я. – В один прекрасный день. Вид у Пучка стал точно у моего папы, когда он замечал дырку в новом носке.

«Как же так? Это же хлопок с добавкой синтетики», – с горечью говорил отец, продолжая разглядывать носок, точно ученый, который не в состоянии объяснить совершенно неожиданный результат эксперимента.

– И что же мне тогда делать? – спросил пес, тихо паникуя. – Вы же не сможете открыть мне банку с консервами, если будете холодный и покрытый плесенью, как та лиса?

Новая секретарша, временно принятая на место Люси, выглянула из-за своего компьютера.

– Что это с собакой? – спросила она.

– Не знаю, – отозвался я. – В ближайшее время я не собираюсь таким становиться, а там… Кто знает, что случится к тому времени, – шепнул я на ухо Пучку. – И в любом случае обещаю, что я и оттуда буду присматривать за тобой.

– Оттуда – это откуда?

– Ну, – мотнул я головой в неопределенном направлении, – сам понимаешь.

– А что такое смерть? – продолжал допытываться он. – Когда просто перестаешь двигаться?

Я снова посмотрел на некролог миссис Кэдуоллер-Бофорт.

– Не знаю. Иногда мне кажется, что дело и правда только в этом. Вообще же смерть, как и жизнь, – загадка.

Общаясь с животными, трудно избежать сантиментов. Такова уж суть общения с ними – оно никогда не проходит на равных. Они вызывают в нас чувство умиления, какое иногда пробуждают и дети и женщины, но животные вызывают его постоянно. Пес так трогательно посмотрел на меня, что я закашлялся, чтобы скрыть слезу, навернувшуюся на глаза.

– Загадка, – произнес Пучок. – Почему же вы сдаетесь?

Он поднял лапу, видимо задумавшись.

– Рябь на поверхности океана – это движение, и всякое движение проходит. Жизнь ничего не меняет, она сама есть непрерывное изменение. Это ужасно, что постоянно в космосе одно лишь неизбежное изменение.

– Хочешь заварного крема? – спросила секретарша, которая довольно неплохо заменяла Люси.

– Не прочь, – ответил пес, виляя хвостом. Когда она его увела, я смог дочитать некролог.

Миссис Кэдуоллер-Бофорт, оказывается, давно была связана с суссексским клубом собаководства и вплоть до конца 80-х была знаменитой заводчицей. Она разводила колли, что не мешало ей организовывать и проводить выставки метисов и полукровок. В последние годы ее здоровье ухудшилось, и она уже не могла держать собак, но вплоть до самой кончины регулярно становилась членом жюри на местных выставках собак.

Рядом с некрологом было помещено еще несколько отзывов о покойной местных кинологов и заводчиков. И на этом все. Зазвонил телефон, и я подумал, что следовало бы прочитать и отзывы.