Говорящая собака

Барроуклифф Марк

Я снял трубку. Это была Линдси.

Когда в октябре мы заключили сделку, то договорились, что въедем в первый дом, который сдадут «под ключ», чтобы продемонстрировать потенциальным покупателям других домов прелести нового, благоустроенного Чартерстауна. Кот был готов скинуть еще 25 тысяч с цены за дом, если мы согласимся, чтобы он в течение первого года являлся открытым для посетителей демонстрационным макетом. Излишне говорить, что за это предложение немедленно ухватилась Линдси, особенно после того, как один из членов «Бумажного Сообщества», автомобильный

дилер, продал ей по бросовой цене демонстрационную модель лендровера «Дискавери» из своего салона, так что недостроенные дороги к дому теперь были ей не страшны. Линдси пообещала, что будет дотаскивать меня вместе с моей старенькой «ауди» до главных ворот, откуда начиналась нормальная дорога, хотя, думаю, я бы лучше вложился в новую пару резиновых сапог и доходил до них пешком, заодно выгуливая собаку.

Я пытался примирить Линдси с Пучком. Я даже собирался купить ей собаку-охранника для «Дискавери».

– Спасибо! – расцвела она, искренне обрадованная. – Я буду так здорово смотреться, правда, с каким-нибудь Лабрадором на фоне машины. – Тут она помрачнела, догадавшись, о чем идет речь. – Но если ты считаешь, что я буду пускать его в салон, придумай лучше что-нибудь другое.

И все же отношения у нас в это время были самые теплые за все время знакомства, не считая нескольких первых месяцев.

Она подарила мне прекрасное перо «Монблан» с выгравированными на нем словами: «Для будущих контрактов», и мы планировали съездить в отпуск куда-нибудь за границу, впервые за все время. На неделю в Грецию, когда улягутся дела, то бишь когда появится «дырка» в ее плотно забитом рабочем графике.

Еще больше нас сблизил ее обострившийся интерес к торговле недвижимостью. Она благоговейно внимала моим рассказам об инвестициях, доходах и процентах. Она даже внесла несколько новых предложений в области рекламы и консалтинга. Обувной бизнес много потерял в ее лице, ведь у нее была природная деловая хватка.

Так что я потеплел, услышав ее голос в трубке.

– Еду на деловую встречу, – сообщила она, очевидно, из машины. – Через три недели мы уже сможем въезжать, или как только проложат более-менее приличную дорогу к дому.

– Великолепно, – отозвался я. – Надо узнать точный адрес, чтобы можно было отправить кое-какое барахло. Какой там номер дома?

– Там нет никаких номеров! – Ее переполняла гордость, это было слышно даже по телефону. – У дома будет название, и мы сами его придумаем. Представляешь?

– Но куда же в таком случае отправлять посылки?

Это был насущный вопрос. Куда, в самом деле, доставят конуру, куда мне приглашать водопроводчика и как управиться со всем этим до новоселья?

– Разве ты не можешь получать посылки по старому адресу? – спросила она. – Пока дом не закончат, нам, вряд ли понадобится что-нибудь доставлять туда.

– Это сюрприз.

– Опять сюрприз? – По собственному опыту Линдси знала, что от меня можно было ждать каких угодно сюрпризов. И то, что казалось сюрпризом мне, на нее могло произвести обратное впечатление.

– В соответствии с новыми правилами общежития…

– Какое

еще общежитие? Ты бредишь? Мы будем жить в своем собственном доме, – уточнила она.

– Вот именно, – продолжал интриговать я. – Поэтому здесь учитываются твои пожелания насчет ковров и прочего… чистоты в доме.

– А почему этот сюрприз нельзя отправить к тебе?

– Он слишком большой.

– Неужели настолько большой, что не поместится в твоей квартире? – В голосе ее зазвучали нотки восторга. – Это подарок на новоселье? – допытывалась она.

– Это конура для Пучка, – сказал я, – настоящий собачий дворец. Стоять он будет на дворе, потому и называется «дворец», понимаешь? И никаких проблем с собачьей шерстью. Видишь, я все учел.

В трубке смолк ее жизнерадостный голос, как только я произнес «конура». Повисло красноречивое молчание.

– В чем дело? – спросил я. – Ты не рада?

– Ты что, не читал договор?

– Какой еще договор?

– Бумагу от адвоката, приложение к купчей на дом, я присылала ее тебе факсом.

– Нет.

– Но я же присылала тебе.

– Ты могла присылать что угодно, но я не читал никаких договоров, – ответил я, начиная раздражаться. – А в чем дело?

– Там детская зона. Игровые площадки и все такое. Я думала, именно потому мы туда и переезжаем, – с намеком сказала она.

Это была правда. В самом деле, как я мог забыть. Ведь мы обсуждали это с Линдси. Не то чтобы мы целеустремленно шли к этому, но она перестала принимать противозачаточные таблетки, а к другим методам контрацепции мы не прибегали.

– Так и что?

– Что-что – собак туда не пускают. И держать их там вообще запрещено.

Я оглянулся и отыскал глазами Пучка. Пес был обласкан тучным клиентом, с натугой гладившим его, похоже, толстяк добровольно обрек себя на выполнение этого физического упражнения, чтобы сбросить лишний килограмм.

– О, нет, – вырвалось у меня. – Этого не может быть.

Оставив Пучка в офисе, я рванул на встречу с Линдси. Поскольку выдался удачный в смысле погоды день, она предложила совершить променад по набережной. И вот я стоял, дожидаясь ее в вихре возбуждения на фоне отливавшего металлическим блеском моря.

Подростки, рассевшиеся на траве подле меня, обсуждали свои насущные проблемы: как у кого растет грудь и прочее. Слева на скамейке обедал мужчина, умудряясь практически не закрывать рта, а справа какая-то женщина лупцевала ребенка, потому что он, как она выражалась, «сам напрашивался». Все раздражало меня, все внутри готовилось к грандиозному скандалу.

Наконец появилась Линдси, опоздав на четверть часа. Первая особенность езды на «Дискавери», с которой ей пришлось познакомиться, – это сложность парковки. Если свой маленький «Клио» она могла всунуть куда угодно, то с внедорожником ей приходилось крутиться по округе еще некоторое время, выискивая место пошире. С другой стороны, это давало ей возможность побыть подольше в прохладном салоне с кондиционером и попользоваться всей роскошью автомобиля этого класса.