Говори мне
Шрифт:
– Да? – никогда не говорю «але». А уж тем более «алло». От этих мыслей мне снова стало смешно и постаралась подавить смех.
– Привет. Нам надо увидеться.
Нам точно надо. «По крайней мере, ты объяснишь мне, какого лешего ты оставил меня одну ночью, гад!» Я прикусила губу. Мартин смотрел в сторону, спокойно затягиваясь дымом. Спокойствие – его второе имя. Он живой, вообще? Ни грамма эмоций на лице. Меня опять выбросило из реальности, пока Алекс не продолжил.
– Эйко. Прошу, давай встретимся.
– Д-да, давай. Где ты?
Я
– Я в «Прайм Бургер». В том, что недалеко от твоего универа.
Интересно, он знает, что я сейчас тут, в этом «моем» универе? И что вообще он тут делает?
– Ага. Я подойду.
Дала отбой и подняла взгляд на Мартина, а он, вскинув брови, посмотрел мне в глаза и протянул:
– Нееееет. Ты в своем уме, Эйко? Ты же знаешь, что будет! – он повысил голос, – Он же опять уговорит тебя, и все ему сойдет с рук! Ты прощаешь ему все его тупые выходки. Я не знаю, как сильно ему надо облажаться, чтобы ты уже увидела, какой он, и послала его.
– Я просто хочу узнать, что я сделала не так! – так же громко ответила я ему.
– Ты? Причем тут ты вообще? Что ты сделала не так? Да он же просто психопат.
Как только он закончил говорить, я сделала шаг к нему и просунула руки под его куртку, обняв за талию:
– Ты простишь меня, я знаю. Мы сходим на озеро завтра, – и прошептала, – Обещаю.
Он лишь громко выдохнул. Отпустил меня и отошел. Я не стала ничего говорить, мне надо пойти и разобраться с психом.
Я подняла взгляд и тихонько улыбнулась.
Мартин твердо произнес:
– Ты нужна мне. Не ему.
Я не могла разрушить его надежды в этот раз. Алекс и вправду псих. Он постоянно будет приходить и уходить. Это не похоже на любовь. И все это видят и понимают, а я почему-то нет.
Kinda
Я быстрым шагом пошла в сторону «Прайма». Я знала дорогу наизусть, потому что мы часто ходили туда нашей компанией. И помню тот единственный случай, когда мы были с похмелья с Мией. Пришли тогда в «Прайм», чтобы хоть как-то ожить, а был понедельник, и конечно же, кафешка была закрыта. Мия тогда вспомнила всех греческих и языческих богов. Я мысленно расхохоталась, вспоминая эту мизансцену.
А потом вспомнила, зачем я СЕЙЧАС туда тороплюсь.
Я иду и не замечаю ничего вокруг, будто мира и не существует. Существует Мартин, который наверняка разозлился и поднялся к себе в комнату, и Алекс, с которым меня объединяют проведенные вместе годы. Несколько из них – были не самыми лучшими. Как минимум, три последних. Нет, он никогда не изменял мне и не причинял физической боли. Но он умел подпустить меня как можно ближе, и в итоге ранить как можно больнее. Близкие люди ведь так обычно и поступают, да? Поэтому я и прощала все его выходки и истерики. Мне казалось, у всех так. Но у всех ли?
Я уже подошла
Алекс сидел и в упор смотрел на дверь, ожидая, я так понимаю, моего прихода. Увидев меня, он подскочил с места и оказался прямо передо мной. И я сжала кулаки так сильно, чтобы под их тяжестью, я не смогла замахнуться. Я, кстати, никогда его не била. И мне страшно от того, какие чувства он вызывает во мне сейчас.
– Эйко, я боялся, что ты не придешь. Что ты передумаешь и не придешь.
– Вот об этом я как раз и не подумала. Я шла сюда с мыслями угробить тебя любым подручным средством! Алекс, ты мерзавец! Ты – мои похороненные шесть лет, – мои глаза пылали огнем, хотя еще полчаса назад я была словно радостный ребенок с подарком на Рождество.
– Я знаю, это выглядело очень странно. Но, Эйко, выслушай меня. Ты только посмотри на нас…
К чему он клонит?
– Помнишь, пару недель назад, когда мы немного не поладили…
Я бы не сказала, что немного, когда он психанул и вывалил весь наш ужин прямо на пол. То был романтический ужин, к слову.
– … Ты сказала, что тебе нечего терять. Припоминаешь?
– Отчетливо помню каждое мною сказанное слово. «Я не собираюсь больше терпеть твои выходки. Мне все равно уже нечего терять». Да, именно так я и сказала.
Он сжал кулаки так, что вены вздулись на шее.
– Я не просил повторять.
– Не важно. Причем тут это? Как это связано с тем, что ты кинул меня посреди ночи?
Сейчас я хотела бы исчезнуть. Из этой забегаловки. Из этого города. С этой планеты. Потому что, я так понимаю, он не извиняться пришел, а еще как можно больнее поковыряться в моем сердце.
– Ночью мы проходили мимо нашего парка. Парка, где мы гуляли первые месяцы из наших шести лет. Когда ты еще любила меня, а я любил тебя.
Я сглотнула и потупила взор. Он что, издевается?
– Алекс. Ты сам! Сам сделал так, чтобы моя любовь к тебе превратилась в не пойми что! Я ведь и вправду любила тебя! – сорвалась я, но дальше продолжила уже тише, – Нам надо уйти. Пожалуйста, не будем продолжать здесь. Я думала, ты хотел извиниться. Но ты не за этим позвал меня сюда.
Я развернулась и пошла прочь, не дожидаясь его. Что, интересно, делает Мартин? Не думаю, что он громит комнату. Как некоторые.
Алекс пошел за мной. Сейчас он все вывернет так, что виноватой буду я. У него это прекрасно получается.
Я пошла по улице вдоль витрин и скамеек. Мимо людей и урн. Урна. Мне надо покурить.
– Я не договорил, – сказал он мне в спину.
– Сейчас договоришь, – резко ответила я.
Оборачиваюсь, а он уже прикуривает.
Вспомнила, как раньше он прикуривал первую сигарету и протягивал ее мне, а затем уже поджигал свою. Я бы сказала, что это было проявлением заботы с его стороны. Но однажды он перестал так делать.